Наконец они приезжают к очередному дворцу. Лида сбивчиво говорит, что это дворец Чхандоккун, выстроенный в начале пятнадцатого века и включенный в наследие ЮНЕСКО как образчик ландшафтного искусства. Им предстоит экскурсия в Запретный сад – Хувон. Они выходят из автомобиля, хлопают дверцы. Лида на ходу надевает красную куртку, вешает на плечо ремень сумочки. Она оказывается высокой, стройной. Все вместе они направляются к воротам под широкой черепичной крышей. Лида приостанавливается и при свете фонарей копается в сумочке, достает билеты. На них взирает охранник в форме, рядом женщина тоже в форменной одежде и кепи с длинным козырьком. Лида здоровается, ей отвечают. Кристина и Шустов тоже слегка наклоняют головы. Лида протягивает билеты. Женщина смотрит и что-то быстро говорит с вежливой улыбкой. Лида берет билеты и рассматривает их. Шустов и Кристина рассматривают ее. Она, пожалуй, не похожа на кореянку. Может, узбечка или башкирка. И прядь волос у нее совершенно белая, как лебединое крыло. Сразу они не заметили. Лида взглядывает на них.
– Какая жалость! – восклицает она.
– Что-то не так? – спрашивает Кристина.
– О, я все перепутала, – отвечает Лида. – Билеты на послезавтра. Пение, танцы, прогулка по Запретному саду. А сегодня… сегодня… – Она достает мобильник, набирает номер и после некоторого ожидания начинает быстро говорить по-корейски.
Кристина и Шустов озираются. Мимо них проходит группа из нескольких человек, европейские туристы. Слышна немецкая речь. Их пропускают.
Лида заканчивает разговор и обращается к ним:
– Еще раз прошу прощения, господа. У нас сегодня запланирована совсем другая экскурсия – на небоскреб Шестьдесят три.
– Лида, – стараясь придать голосу проникновенность, произносит Кристина, – нам абсолютно все равно, что и когда смотреть. Ваш город замечателен повсюду.
Лида улыбается:
– Тогда поехали за реку?
Шустов и Кристина кивают, и они отправляются к небоскребу Шестьдесят три. По дороге Кристина заводит разговор о внуках гида, мол, может, лучше бабушке сейчас присматривать за ними, когда мама больна? Лида отвечает, что там есть кому приглядеть за ними, беспокоиться не стоит. Кристина интересуется, кто у нее внуки, мальчики или девочки? Лида отвечает, что оба мальчика, Сережа и Миша.
– Правда? Так муж вашей дочери не кореец?
– Кореец. А эти имена – вторые. У корейцев, как и у эвенков, так было принято когда-то. Мы решили традицию поддержать. По-корейски их зовут Сунан и Монкут.
– Да? – переспрашивает Шустов. – А мы знали одного эвенка только по первому имени и никогда не догадывались…
– Почему же одного? – тут же возражает Кристина. – Ты забыл Кешу, его жену Зою и эту начальницу аэропорта…
– Она была только наполовину.
Лида вдруг останавливает автомобиль у обочины.
– Вы ведь хотели что-то купить? – спрашивает она.
– Мы? – удивляется Кристина.
– Да, лекарство какое-то.
– Ах, точно, – вспоминает Кристина.
– Вот аптека.
Лида тоже хочет пойти с ними, но Кристина просит ее не беспокоиться, название лекарства написано у них на бумажке.
– По-корейски? – спрашивает Лида.
– Да! Да! Да! – горячо подтверждает Шустов.
– Нет, но вдруг вас не поймут, – продолжает настаивать Лида.
– Поймут, поймут! – возражает Шустов.
– Нет, действительно, не стоит беспокоиться… – бормочет Кристина.
Лида внимательно смотрит на них и вдруг соглашается.
Шустов с Кристиной заходят в маленькую аптеку, тесно заставленную стеклянными полочками с лекарствами, ящичками. На столике компьютер. За стойкой женщина лет сорока. Поправляя очки, она возводит на посетителей крупные черные глаза.
– Hello! – здоровается Кристина.
Шустов ей вторит и вдруг говорит Кристине, что он ничего объяснять не будет, а выйдет. И выходит. Кристина остается одна. Шустов лезет в карман, потом в другой, отыскивая пачку сигарет, но спохватывается, что давно уже не курит. Мимо идут корейцы. Шустов вдыхает холодный воздух, смотрит вверх. Над домами с горящими окнами почти полная луна. Он старается стать так, чтобы остаться незаметным для Лиды. Женщина его не видит. Она сидит и смотрит вперед. Возможно, тоже на луну. Что-то в ней странное… Шустов поправляет вязаную шапку с большим помпоном.
А вот и Кристина в сапогах без каблуков, с задранными вверх мысами.
– Уф! – только и произносит она.
– Купила?
– Естественно.
– Как тебе это удалось?
– Дорогуша, женщина всегда сможет объяснить другой женщине все, что угодно. Это не то, что вы – находите общий язык только за рюмкой.
– Давай, – бубнит Шустов, распаковывает пачку, глотает таблетку.
Они садятся в автомобиль. Кажется, аромат – давний и странно знакомый – стал сильнее. Шустов нечаянно слишком шумно тянет носом.
– Вы простыли? – участливо спрашивает Лида.
– Нет, – отвечает Шустов, смешавшись, и нечаянно признается, что ему кажется поразительным аромат.
Лида ловит его отражение в зеркале и молчит. Кристина оборачивается к мужу.
– Что такого поразительного, уж объяснись до конца.
– Не знаю, – отговаривается Шустов.
– И все же?
– Ну, это напоминает дух тайги. Нотка, как говорится у вас, багульника, нотка коры, хвои. Кхм, кха. – Он откашливается.
