Шустов с Кристиной называют свои имена. Шустов ловит отражение Лиды в зеркальце. Лицо кажется светлым, видимо, из-за темных бровей вразлет. Кореянка, но с лицом продолговатым, с тонким носом. Черные волосы убраны сзади в короткий хвост.
В воздухе вдруг ощущается какой-то давний знакомый аромат… Сладковато-терпкие, пряные духи.
Кристина расспрашивает Лиду о здоровье дочери, выражает сочувствие, советует лечиться тем-то и тем-то. Шустов усмехается и говорит, что корейские лекари сами кого угодно на ноги в два счета поставят. У них же всякие настойки, эликсиры, женьшень, красный чай – словом, восточная медицина. Лида улыбается, взглядывая в зеркало на Шустова, и отвечает, что, прожив много лет здесь, предпочитает обычную медицину народной.
– Правда? – удивляется ученый-биолог Кристина.
– Да, это эффективнее в современном мире, – отвечает Лида, выруливая на дорогу, по которой несутся авто с горящими фарами.
Сеул сияет огнями, переливается разными цветами.
– Древний лекарь хорош был в древнем мире, – продолжает Лида. – Исцеление травами требовало тишины, времени, сосредоточения.
– Неожиданно… Но логично, – признается Кристина. – Кстати, пожалуйста, когда будет аптека, притормозите, нам нужно одно современное лекарство.
– Хорошо, – отвечает Лида.
У нее чуть глуховатый голос, но, чувствуется, раньше был сильным и звонким.
– Вы прекрасно говорите по-русски, – не удерживается от комплимента Кристина.
– Благодарю.
Кристина и Шустов ждут, что она расскажет, как и где ей удалось так выучить русский. Но Лида молчит. По ее лицу проходят сполохи от рекламных щитов, фар, фонарей. И как-то никто больше ничего не хочет говорить. Все едут молча, глядя по сторонам и вперед.
– Вы успели немного освоиться, адаптироваться? – наконец нарушает неловкое молчание Лида. – Временной сбой, – преодолели эту пропасть? Какая разница с вашим городом? Простите, откуда вы?
Кристина вздергивает бровь и степенно отвечает, что они из Санкт-Петербурга, прибыли на конференцию, посвященную проблемам биотехнологии.
– Вы ученые? – спрашивает Лида.
Кристина снова вздергивает бровь и отвечает:
– Я биолог.
– Простите, не успела хорошенько Светку обо всем расспросить, – извиняется Лида.
– А вы? – в свою очередь задает вопрос Кристина.
Лида молчит. Наконец отвечает, что она воспитательница, то есть нянька своих внуков.
– Вы бабушка? – удивляется Кристина.
Шустов на заднем сиденье не может сдержать восхищенный смех.
– Да, у меня двое внуков, – говорит Лида с усталой улыбкой.
– Потрясающе, – произносит Кристина. – Я думала, Света студентка.
– Да, у нее девчачий голосок, – откликается Лида.
– Да вы сама как студентка! – выпаливает Шустов.
– Вечная студентка, как тот Петя.
И все в автомобиле начинают весело смеяться.
– И это все вопреки сообщениям о неблагоприятной экологической ситуации в Сеуле, – замечает Кристина. – Вместе с Нью-Йорком и китайским Гуаньчжоу Сеул в лидерах по выбросу углекислого газа.
– А Питер? – спрашивает Шустов.
– Где-то на семидесятой строчке рейтинга.
– Ого, оказывается, мы обитаем в оазисе. А Москва?
– Пятнадцатое место.
– Ну, зато столица. А правильнее делать столицей самый чистый город. И как только загрязнение достигает какого-то критического уровня, лишать этого статуса, – чеканит Шустов.
– О, отголоски былого. Это проповеди Петрова? – интересуется Кристина и, обернувшись к Лиде, объясняет, что жил-был когда-то в Сибири геолог Петров, собиравшийся свершить экологическую революцию в отдельно взятом заповеднике.
– Да, когда нет ветра и появляется туман, в Сеуле трудно дышать, – признается Лида.
Она кивает в окно и говорит, что сейчас они проезжают мимо национального достояния номер один, врат Намдэмун; это южные врата, самые красивые в Сеуле; построены в одна тысяча триста девяносто восьмом году; они пострадали во время Корейской войны.
– В смысле, какой войны? – уточняет Шустов.
Лида отвечает, что во время войны Юга и Севера. Потом их отреставрировали. А несколько лет назад они загорелись. Деревянная часть сгорела напрочь, хотя пожарные и старались погасить огонь безумца, одного старика, обидевшегося на маленькую компенсацию от застройщика за использование его земли. Этот дедушка во время экскурсии, а доступ всем был открыт днем, разлил на втором этаже растворитель, щелкнул зажигалкой…
– Хм!.. Мне это что-то напоминает, – говорит Шустов. – Какой-то фильм…
– И что, этого Герострата взяли? – интересуется Кристина.
Лида отвечает, что да, арестовали. Оказалось, он уже не первый раз поджигает культурное наследие страны, двумя годами ранее запалил дворец, что числится в реестре мирового наследия. Тогда пожар погасили, но часть здания была уничтожена. Старик получил условный срок. Власти не обращали внимания на его жалобы. Чиновники всюду одинаковы. Что ж, власти потратили двадцать с лишним миллионов долларов, чтобы восстановить сокровище номер один. Решили – и сделали.
– А что стало со стариком? – спрашивает Кристина.
