А на самом деле тетиной помощи я боялась, особенно помощи ее Виталика. Она сказала, что с ним охотился кто-то из прокуратуры… И что, если он действительно начнет хлопотать? Тут и выяснится, что Мишка-то ни в чем не виновен, свободен, свободен… Боялась я и неожиданного приезда Кита. Поэтому заторопилась с переездом к родителям Мэнрэк, моим двоюродным дедушке и бабушке.
Но нам помешал старик. Чой Сок. Он ушел утром на рыбалку, мы собирали вещи, складывали все в рюкзак и в два чемодана, потом ждали его к прощальному обеду. Но старик опаздывал… А потом вдруг в дверь заколотили, я кинулась открывать и сразу увидела растрепанного мужика с бородой.
– Это же ваш дед? Кореец? – басом ревел он. – Савелич?
– Да… – холодея, отозвалась я.
Мужик скрестил резко руки на широкой груди, задрал вверх бородищу и рявкнул:
– Все, матушка! Кранты! Утоп.
Почему-то назвал меня матушкой, пьяный, что ли… Из-за моей спины выглядывал Мишка.
– Там лежит! – прорычал мужик. – Мы его забагрили. А куды?.. Все, мля. Баста. Перекрыло ему кислород. Видать, сердце не выдержало. Она же ишшо холодная, Ангара.
Мы с Мишкой стояли как истуканы, вмиг утратив все способности: думать, говорить, двигаться…
– Это ишшо Симоновская девчонка усекла, а так бы уташшило вашего деда корейского, ишши после, ныряй водолазами, забрасывай сеть… Хотели ее послать до вас, так она, бедная, в судорогах вдруг забилась сама, ровно утопленница. Надо звонить, сообщать, давайте. Он там. – Мужик махнул рукой в сторону Ангары. – Пошли со мной ты, парень. А ты, матушка, давай звони беги.
Какая я ему матушка, переклинило мужика-то… А с виду такой громовой, страшный, лохматый.
И мне пришлось и вправду бежать в телефонную будку. Да кто-то там оторвал телефон, только шнур и болтался, как толстая жила… А где другая будка? Я кинулась в ближайший дом. Меня встретила старуха. Выслушала и сказала, что будка на другой улице, далёко. Я уже было рванулась туда, но вдруг меня окликнули из этого же дома, молодая женщина с яркой родинкой на щеке, в растянутой кофте, с распущенными густыми волосами.
– Эй, постойте! Сюда, сюда! А ты что, совсем сдурела? – накинулась она на бабку. – Идите, у нас же телефон есть.
Бабка что-то злобно заворчала и ушла. Молодая женщина провела меня в дом. Мы остановились перед столиком с телефоном.
– Звоните.
Я растерянно посмотрела на нее. По моим щекам сбегали слезы.
– К-кому?.. – заикаясь и кашляя, как если бы сама нахлебалась холодной мутной речной воды, спросила я.
– Давайте я позвоню. Надо прежде всего «скорую» вызвать.
И она вызвала «скорую», потом милицию. И я уже не помню, кто сообщил Лиену или его Наталье страшную весть, я или эта женщина в очках с толстыми стеклами.
И скоро в доме толпились какие-то люди. И почему-то кот соседский Хо все путался под ногами, хотя до этого он никогда не входил в дом. Среди гражданских были и два милиционера. Я искала Мишку, но тот исчез и не появлялся.
Чой Сока, Роберта Савельевича, сначала хотели похоронить на Радищевском кладбище, но Лиен вовремя спохватился: там захоронены почти полтысячи японских военнопленных, – старику это, конечно, не понравилось бы. И тогда его похоронили на Александровском кладбище. Все же неприязнь к Стране восходящего солнца у этой семьи была непреходящей. Я была на похоронах без Мишки, он боялся милиции и вообще говорил, что уже
Лиен попросил меня пока не съезжать, я не стала перечить омраченному горем человеку.
Он приехал к нам несколько дней спустя. Один. Мы сели за стол помянуть старика. Лиен достал из пакета бутылку вина, конфеты, копченую колбасу, лимоны. Мишка выпить отказался. Лиен, впрочем, не удивился, как остальные. А я попыталась сгладить неприятное впечатление от отказа и пустилась в объяснения. Ведь Мишка и в похоронах не участвовал. Понятно, что чужой человек, но все-таки некоторое время мы жили вместе, и они ходили со стариком на реку и смотрели телевизор, покуривали на крыльце.
– Да, все правильно, – одобрил Лиен Мишкин отказ от спиртного.
Так что вином старика поминали мы вдвоем с Лиеном.
Лиен вздыхал.
– Отец хотел побывать на острове, а самой заветной его мечтой была поездка на родину. На остров я собирался свозить его этим летом. Мне и самому интересно увидеть места детства, ставшие для меня родными. А вот в Корею съездить сложнее, почти невозможно… Так старик и не увидел своей реки Кымган в горах Собэк с вечнозелеными лесами…
– Это какие деревья – кедр, елка? – заинтересовался Мишка.
– Магнолия, дуб… бумажное дерево…
– Бумажное? – переспросил Мишка. – Дерево-книжка?
– Из коры получается бумага высшего сорта, – ответил Лиен. – Эти леса на южных склонах, что обращены к Восточно-Китайскому морю… В ясную погоду с гор видна Япония. Только я всего этого не видел сам, а лишь глазами папы.
– И я не увидел, ага, – сказал Мишка.
Мы с Лиеном посмотрели на него.
– Что вы имеете в виду? – спросил Лиен.
– Даже до его острова не хватило сил, ага, – сказал Мишка.
Повисло молчание.
– В каком смысле? – наконец поинтересовался Лиен, проницательно глядя на Мишку.
Мишка взмахнул руками.
