Единственный раскат грома заставил Кевина подскочить на стуле. Повторения не последовало, но с того момента беседу сопровождало отдаленное ворчание грозовых туч в восточных горах. Фларри снова принялся привязывать мушек - его пальцы были на удивление проворны. Не поднимая глаз, он сказал:
- С тобой еще кое-что не так, Кевин, мой мальчик. Возможно, в Шарлоттестауне ты и важная птица, но даже здесь ты не всемогущ. В какую заварушку ты ввязался?
Его тон был отечески ласков, почти трогателен. Но Кевин, хотя его широкий рот и скривился, упрямо хранил молчание.
- Ладно,- хладнокровно продолжил Фларри.- Я сам попробую догадаться. Ты вляпался в какую-нибудь иезуитскую политическую интригу, а теперь ты увяз в ней по самые уши и не осмеливаешься выйти из игры. Сообщники разорвут тебя в клочья, если ты только подумаешь о бегстве. Мы с тобой никогда не сходились во мнениях, Кевин. Но ты мой брат, и мне бы не хотелось, чтобы тебя посадили в Маунтджойскую тюрьму или придумали чего похуже!
- Ты сам когда-то сражался за Ирландию,- буркнул Кевин.
- И что я в результате приобрел?- иронично спросил бывший командир бригады.
- Я же сказал: "За Ирландию", а не за себя, Фларри!- возразил мэр.
Фларри нетерпеливо ударил кулаком по столу.
- Значит, ты решил стать еще одним мучеником свободы?- проворчал он.- Я не верю в твое бескорыстие. Во что бы ты ни ввязывался, ты ни разу не забывал о своей выгоде!
- Это ложь! Ты вечно стараешься унизить меня,- заявил Кевин, вспыхнув.Ты завидуешь мне, потому что я сколотил состояние, пока ты пьянствовал, торгуя репутацией ветерана войны с черно-пегими! Ты вечно занимал у меня деньги и позволял жене шляться по...
Хватит! Убирайся!- вспылил Лисон-старший. Я больше не хочу тебя видеть!
Братья несколько секунд пожирали друг друга глазами. Затем Кевин вскочил и выбежал из комнаты.
Фларри снова занялся наживками, выуживая мушек из жестяной коробки тремя пальцами своей изувеченной руки.
- Я поспешил поссориться с ним, Доминик,- печально произнес он.- Парень разозлил меня, как обычно. Я все время пытаюсь поговорить с ним по душам, но, если при следующей встрече он снова начнет обвинять меня, я опять с ним разругаюсь!
Бросив взгляд в окно поверх его головы, я залюбовался внезапно опустившейся завесой дождя. Небеса разверзлись, опорожняя содержимое туч на землю. Дождевая пелена была сплошной, словно поверхность водопада.
- Замечательно,- заметил Фларри.- Завтра вода будет что надо.
Я побрел в гостиную и в растерянности взял в руки один из многочисленных журналов Гарриет. И в который раз удивился, насколько изменился Фларри после ее смерти. Возможно, его прежняя безалаберность не являлась ни естественной манерой поведения, ни маской. Вероятно, это была попытка зрелого мужчины общаться с женщиной гораздо моложе себя, забавлять ее, подстраиваться под ее требования. Неужели Фларри интеллектуально опустился до ее уровня из любви и умственной праздности? Ее смерть определенно стряхнула с моего друга налет этой праздности. Новый Фларри был внушительным, словно огромный сонный стареющей лев, только что вновь открывший мощь своей лапы.
С балкона были видны струи дождя, плотные, словно шитое бисером покрывало. Речка бурлила под его потоками, монтбреции и фуксии поникли от бешеного напора дождя. Я почувствовал странное желание выбежать нагишом под ливень, словно он смог бы смыть с моей души всю грязь. Я поднялся наверх и расстелил постель, потом взял несколько страниц своей рукописи, спасенной из огня, и принялся уныло их перечитывать. Нет, это никуда не годится! Какой-то картонный, надуманный роман. Лучше бы он сгорел вместе с коттеджем, словно ребенок, которого Фларри считал своим, погибший вместе с матерью.
***
Я наспех перекусил вместе с Фларри и Шеймусом - они оба казались озабоченными,- а ровно в два прибыл Конканнон. Фларри впустил его в дом и помог снять плащ, промокший насквозь, пока его владелец преодолел каких-нибудь двадцать ярдов от машины до парадного входа. Наконец полицейский и хозяин дома вошли в гостиную.
- Итак, вы потеряли самообладание, мистер Эйр?- спросил детектив.
- Хотелось бы мне знать, о чем это вы!- в замешательстве произнес я.
Конканнон вытащил из портфеля листок бумаги, держа его за два уголка перед моими глазами.
- Вот об этом. Нет, не прикасайтесь, просто прочтите.
Текст был отпечатан на машинке, а внизу стояла моя подпись.
"Дорогой мистер Конканнон!
Хочу сообщить вам, что больше не в силах выносить неопределенности. Это я убил Гарриет Лисон. Она была моей любовницей и собиралась родить от меня ребенка. Я боялся позора и был уверен, что Фларри убьет меня, когда обо всем догадается. Я назначил ей свидание в ту ночь. Я умолял ее отпустить меня, но она пригрозила, что, если я не соглашусь бежать вместе с ней, она расскажет мужу правду о своей беременности. Тогда я решил заставить ее молчать.
