Котов в один шаг оказался над креслом Ильи Борисовича, сунул ему под нос свой фотоаппарат и включил маленький экранчик. Илья Борисович с трудом разглядел очертания размытого облака и чей-то лоб.
– Что это? – взревел Илья Борисович.
– Вы замечали, что облака гораздо разнообразнее и фотогеничнее людей?
– Дайте сюда фотоаппарат. Просто дайте. Вы отправили Доспехову не все, так? Вы отбирали фотографии.
Котов протянул следователю камеру.
– Как получилось, что у всех файлов – одна дата последнего изменения?
– Очень просто. Я их обрабатывал вчера. Дата последнего изменения и стоит. Сработал за один день. Один экшен у меня для баб, один для мужиков. Я с обработкой не заморачиваюсь. Женщины же любят, когда губы большие, носы узкие, скулы высокие. Морщины все убрал, все как положено. И мешки под глазами. Арта немного добавил. Размытия вот здесь, – он ткнул пальцев экран.
Илья Борисович листал картинки.
– Почему вы ни разу не сняли Бойцову?
Котов смотрел с непониманием. Почти со страхом.
– Рыжая, крупная такая женщина. В веснушках!
– А-а!.. Так как же? Я ее снимал. Я всех снимал! И с этим, как его… Главный у них.
– Федором?
– Да! Они все хотели с ним сфотографироваться. Ну, может удалил случайно… Я вчера был не в лучшей форме… После позавчерашнего… Знаете, как меня тошнило? И до сих пор… Можно, я оставлю вам альбом с творческими снимками? Так красиво напечатали! А какой был второй вопрос?
– Спасибо, что вернули ноутбук, – Доспехов аккуратно засунул ноут в чехол и спрятал его в сумку. – Рощина готова говорить?
– Илья Борисович, она как раз сейчас в холле проверяет материал. У нее такой нестандартный стендап, в диалогах. Что-то вроде сценки. Ну, или читка рассказа. Не хотите послушать?
– Федор, я бы очень хотел отсюда уехать…
– Понимаю. Все понимаю. Но она сочинила зарисовку как раз по мотивам разговора с потерпевшим. То есть с убитым. С Артуром. Пойдемте послушаем, возможно, в рассказе она будет откровеннее, чем потом, в разговоре с вами…
В холле уже собрались почти все. Даже официантка и горничная. Не было только Агнии и Четве́ргова.
Илья Борисович не сразу увидел очень маленькую женщину с красными волосами. На фотографиях она казалась выше и старше. Рощина читала диалог: щебетала за себя и хрипела за… Видимо, за Артура. Илья Борисович прислушался.
…И тут он мне говорит: