Прозвучало это как-то очень двусмысленно. Если не знать, что Максимилиан говорит о моем даре медиума, то вполне можно решить, будто он намекает на что-то пикантное.
И, судя по всему, Дороти именно так и подумала. Ее рот округлился в немом возмущенном «о», в глазах заплескалась откровенная враждебность.
– Ясно, – бесцветно прошелестела она.
Максимилиан уже отвернулся от нее, поэтому вряд ли заметил, каким разгневанным взглядом она смерила меня с головы до ног и обратно.
Под ложечкой сразу же неприятно заныло. Ох, мне стоит быть осторожнее при общении с домоправительницей. Сдается, дружескими чувствами она ко мне не пылает.
Неясное дурное предчувствие кололо мне сердце весь недолгий путь до кабинета темного лорда. Там Максимилиан кивком указал мне на кресло, сам же привычным движением руки набросил на дверь непроницаемый магический полог.
– Простите, – сразу же сказала я, не дожидаясь, когда он начнет меня распекать за допущенную оплошность.
– Простить за что? – Максимилиан изумленно изогнул бровь. – Ты что-то натворила? Но как и когда успела? Все время у меня на глазах была.
– Сказала лишнее при Дороти, – пояснила я.
– А, это…
Максимилиан небрежно отмахнулся. Подошел к своему столу и не сел даже – рухнул в кресло. Сгорбился с усталым видом и принялся массировать виски, как будто страдал от сильной головной боли.
– Ничего страшного, – проговорил глухо. – В следующий раз будь внимательнее. Особенно вне дома. Дороти я доверяю. Не абсолютно, конечно, но все же. Не думаю, что она работает на Дагмера или кого-нибудь еще. Слишком давно со мной. Однако осторожность все равно не повредит.
Я немного помедлила, вспомнила, с какой злостью Дороти посмотрела на меня. И все-таки осмелилась на вопрос:
– А вам не кажется, что Дороти слишком болезненно относится к вашему разрыву с ее дочерью?
Испуганно прикусила нижнюю губу, гадая, не перешла ли черту дозволенности.
Максимилиан нахмурился, искоса глянул на меня.
– Это она тебе об этом рассказала? – спросил и тут же продолжил, осознав, что ответ очевиден: – Надо же. Не думал, что Дороти еще вспоминает ту историю. Вообще-то, ее дочери грех жаловаться, как говорится. Я со всеми своими бывшими расстаюсь на максимально хорошей ноте.
– Кроме Эстер.
Я была уверена, что лишь подумала об этом. Но лорд вдруг издал короткий сухой смешок.
– Кроме Эстер, – подтвердил он. Сделал паузу, глядя на меня с каким-то веселым недоумением, после чего заметил: – Ты меня удивляешь, Хельга. Казалось бы, скромная серая мышка. Но то и дело показываешь острые зубки.
– Простите, – опять выдохнула я, не понимая, похвалили ли меня или поругали.
– Только перестань, во имя всех богов, постоянно передо мной извиняться, – строго потребовал Максимилиан. – Тем самым ты лишь сильнее раздражаешь меня, даже если ни в чем не виновата. Поверь, если я буду всерьез недоволен твоими словами или поступками – то ты первая это осознаешь.
– Я постараюсь, – пробормотала я.
– Очень постарайся, – с нажимом посоветовал Максимилиан. – А что насчет Дороти… Не обижайся на нее. Женщина она добрая. Считай, воспитала меня с самых пеленок. Видать, и впрямь решила, что может со мной породниться. Я поговорю с ней. Попрошу быть с тобой помягче.
– Не уверена, что это хорошая идея, – боязливо протянула я.
– Я ей еще раз повторю, что меня с тобой связывают лишь деловые отношения, – со снисходительной ухмылкой заверил меня Максимилиан. – Она мне поверит. Уж не сомневайся в этом.
У меня было свое мнение на этот счет. Но я оставила его при себе. И без того позволила себе лишнего в этом разговоре.
– Так что ты хотела спросить меня перед обедом? – полюбопытствовал Максимилиан.
Отнял пальцы от висков и покрутил головой в разные стороны, разминая затекшую шею. Затем выжидающе посмотрел на меня.
– Я хотела спросить, что было в том письме, которое вы нашли в кабинете у Доминика, – сказала я. – Почему вы решили, что оно от леди Эстер? И по какой причине отказались от этой мысли?
– Можешь сама прочитать.
Максимилиан достал письмо и положил на стол. Придвинул его ко мне, даже не пытаясь скрыть непонятной гримасы отвращения. Как будто ему было донельзя неприятно к нему прикасаться.
Я с любопытством взяла послание в руки. Вытащила из конверта смятый лист бумаги. Тут было всего несколько строк, написанных очень красивым, но сложным для понимания почерком. Каждая буква украшена завитком, а то и не одним. И я прищурилась, силясь разобраться в этих многочисленных украшательствах.
«Дорогой Доминик. Мы очень давно не виделись. Не передать словами, как я по тебе соскучилась. Прекращай дуться на меня и приезжай. Есть серьезный разговор насчет твоего наследства. Искренне твоя. Э.Г.»
При этом заглавная буква «Г» была написана так вычурно, что я долго рассматривала ее, гадая, точно ли это она.
– На мой взгляд, все указывает на Эстер, – проговорил Максимилиан, заметив, что я отвела взгляд от письма. – И упомянутая ссора. И долгая разлука. И инициалы.
