– Тут говорится про наследство. – Я опять принялась изучать букву «Г» в подписи. Уж очень она мне не нравилась. – Но Доминик жил бедно. И вы сами говорили, что он был в постоянных долгах. О чем тогда речь?
– А ты наблюдательна, – с некоторым удивлением отметил Максимилиан. – Действительно слушаешь то, о чем говорят в твоем присутствии. Но главное – слышишь. Это очень редкое качество для женского пола. Обычно вы зациклены на себе и на перемывании костей всех знакомых.
Комплимент был своеобразен, но я почувствовала себя польщенной и слабо улыбнулась.
– На самом деле, Доминик был из очень состоятельной семьи, – продолжил тем временем Максимилиан. – Недаром он учился в школе для отпрысков высшей знати. Но его отец рано овдовел. И в определенный момент решил вновь связать себя узами брака. Что, собственно, происходит довольно часто. Доминик тогда как раз учился в школе, поэтому любовная история происходила без его внимания. Как бы то ни было, но после выпуска Доминик обнаружил, что обзавелся мачехой, которая по забавному стечению обстоятельств была лишь на пару лет старше его.
– Ага, – зачем-то брякнула я. – Знакомая история.
И впрямь. Как тут не вспомнить отца с его новой пассией. Он-то женился на ней вообще почти сразу после похорон моей матери. Как говорится, не успело еще ее тело остыть.
– В общем-то, какое-то время Доминик уживался с мачехой достаточно мирно. – Максимилиан сделал вид, будто не услышал моего восклицания. – Хотя… Уживался – не совсем правильное слово. Они под одной крышей-то почти не пересекались. Эмилия успешно играла роль послушной заботливой жены, а Доминик ударился во все тяжкие. С удовольствием влился в жизнь высшего общества столицы. Был завсегдатаем всех званых приемов и вечеров. Сорил деньгами направо и налево. Благо, что отец до поры до времени не ограничивал его в тратах. Но, как ты понимаешь, долго это не продолжалось. Лорд Арчибальд Клейд старел. И его новая молодая жена как-то так незаметно взяла контроль за всеми финансами семьи в свои цепкие ручки, после чего Доминику было серьезно урезано содержание. Причем урезано очень резко. Считай, в один день.
– Жестоко, – протянула я. – Наверное, Доминик был в ярости.
– Не то слово. – В голосе Максимилиана прорезался сарказм. – Он немедля ринулся в загородное поместье отца. Устроил там дикий и совершенно безобразный скандал. Причем, не отцу, а мачехе, поскольку не без оснований считал ее истинной виновницей своих денежных затруднений. Впрочем, он всегда был несдержан на эмоции. Эмилия, естественно, не преминула все обернуть в свою пользу. Расплакалась навзрыд, упала в обморок… И семейный врач констатировал, что она лишь чудом не потеряла ребенка, которого носила под сердцем. Лорд Арчибальд, так драматично узнавший о беременности юной супруги, приказал слугам выкинуть Доминика прочь. Вслед сыну он прокричал, что тот больше и ломаного медяка от него не получит.
– Очень жестоко, – задумчиво констатировала я.
В голове неприятно свербела какая-то мысль. Что-то насторожило меня в рассказе Максимилиана. Там была какая-то деталь, на которую следовало обратить внимание. Но какая именно?
– Свое обещание лорд Арчибальд исполнил, – повел свой рассказ дальше Максимилиан. – Возможно, если бы Доминик пришел к нему, попросил прощения, то отец простил бы его. Но Доминик не считал себя виновным ни в чем. Напротив, искренне полагал, что именно он – пострадавшая сторона и именно перед ним надлежит извиняться.
Сделал паузу и плеснул себе в бокал. Как ни странно – не бренди и не вина, а обычной воды. Промочил пересохшее горло и снова заговорил.
– Какое-то время Доминик пытался держаться на плаву. Распродавал вещи, брал в долг у знакомых, уверял, что отец вскоре остынет и все станет, как прежде. Однако как прежде так и не стало. Мы, его друзья, конечно, пытались ему помогать. Но одно дело – помогать. И совсем другое – содержать полностью. К тому же сильно раздражало то, что Доминик принимал это как должное и требовал все больше и больше. Знаю, что Дагмер предлагал ему должность в полиции под своим началом. Небольшую, конечно, но надо же с чего-то начинать. Однако Доминик с негодованием отказался. При этом брякнул что-то вроде того, что работают только дураки. А умные люди наслаждаются спокойной вольготной жизнью. Собственно, сразу после этого спокойная вольготная жизнь у него и закончилась. Мы к тому моменту уже были в ссоре. И Дагмер, по сути, оставался единственным, кто еще как-то помогал ему с деньгами и жильем. Но после таких слов и он указал Доминику на дверь.
Максимилиан отпил из бокала еще. Монотонно забарабанил пальцами по столу, показывая, что его история завершена.
Я не торопилась прервать затянувшуюся паузу, силясь осмыслить услышанное и понять, что же меня во всем этом насторожило.
Взгляд сам собою то и дело возвращался к письму.
Максимилиан прав. Легко решить, что его написала Эстер. Инициалы ее. Но какое отношение она может иметь к наследству Доминика?
– Как понимаю, отец Доминика еще жив? – поинтересовалась я.
