– Наконец-то! – восторженно продолжила она. – Я приказала приготовить твой любимый суп. Наваристый, говяжий. Самое то для того, чтобы подкрепить силы этим ненастным днем. А еще тебя ждет великолепный ростбиф и салат. Приказать подавать?
При этом на меня она не смотрела вовсе, как будто я была бесплотным неосязаемым духом.
– Приказывай, – сухо разрешил ей Максимилиан.
Но садиться за стол не стал. Вместо этого подхватил уже знакомый мне по вчерашнему вечеру квадратный графин, в котором, судя по темно-ореховому содержимому, плескалось что-то явно покрепче вина. Щедро плеснул себе в бокал, выпил залпом, тут же плеснул еще.
– Макс, я же просила тебя не пить на голодный желудок, – неодобрительно проговорила Дороти, и в кои-то веки я была с ней абсолютно согласна. – Это вредно.
– Жить вообще вредно, – с сарказмом ответил Максимилиан. – А мне надо успокоить нервы. Я был у Эстер, Дороти.
Домоправительница немедленно выпрямилась до такой степени, как будто проглотила палку. Сжала губы, словно удерживала себя от какого-то резкого высказывания.
– Да-да, я знаю, что ты хочешь мне сказать, – протянул Максимилиан, баюкая в раскрытой ладони бокал. – Но так было надо.
– Ты считаешь, что она может быть причастна к смерти Доминика? – Дороти изумленно всплеснула руками. – Макс, я не люблю Эстер. Я ее очень не люблю. Прежде всего за то, что она сотворила с тобой. Но убийство… Не думаю, что она на подобное способна.
– Конечно же, способна, – возразил лорд Детрейн. – Да еще как. Но в порыве эмоций. В разгар ссоры. Однако кто бы ни убил Доминика, он все просчитал до мелочей. Это не в характере Эстер.
Я невольно кивнула, подтверждая его вывод.
Действительно, тяжело представить, что Эстер отправила Доминику какую-то вещь с проклятыми чарами, которые убили его душу. Куда скорее она заявилась бы к нему лично и переколотила всю посуду об его голову. Да и какие у нее могли быть к нему претензии?
Кстати. А все-таки, почему Максимилиан неожиданно решил навестить свою невесту? И почему так спокойно уехал, услышав, что Эстер не общалась с Домиником много лет?
– Так что все-таки было в том…
Я не успела закончить фразу, подавившись последними словами. Слишком свирепый взгляд метнул на меня Максимилиан. Выразительно покачал головой, запрещая говорить дальше.
Дороти, увы, успела услышать начало вопроса, и ее глаза заблестели от жадного любопытства.
– Хельга, милая, ты о чем? – выпалила она, нервно разглаживая передник. – Вы не только у Эстер были, получается? А где еще? Нашли что-то интересное?
– Дороти, подавай обед, – тоном, не терпящим возражений, приказал он.
– Да, но… – запротестовала она, не желая успокаиваться с расспросами.
Максимилиан осадил ее жестким взглядом – и домоправительница немедленно стушевалась.
– Как скажешь, – проговорила обиженно.
И отправилась прочь из зала, напоследок почему-то рассерженно фыркнув в мою сторону.
Чудная. Как будто я виновата в том, что Максимилиан ей нагрубил. Да даже не нагрубил, а просто показал, что не стоит лезть не в свое дело.
Лорд Детрейн был настолько любезен, что отодвинул передо мной тяжелый дубовый стул с высокой резной спинкой. Сам расположился напротив и многозначительно приложил палец ко рту, показывая, чтобы я пока помалкивала.
Впрочем, я и не собиралась больше ничего говорить первой. Прекрасно поняла свою ошибку. Очевидно, что детали расследования лучше не обсуждать публично.
Обед прошел в полнейшей тишине, нарушаемой лишь негромким позвякиванием столовых приборов.
После насыщенного событиями утра я внезапно ощутила приступ воистину зверского аппетита. Сразу же позабылись наставления воспитательниц в пансионе, которые учили нас, что настоящая леди ни при каких обстоятельствах не должна демонстрировать голод. Особенно в присутствии посторонних. Поэтому без всяких церемоний расправилась и с первым, и со вторым, и даже с десертом.
Дороти, которая наблюдала за нашей трапезой со стороны, все это время сверлила меня неприязненным взглядом. Но мне было плевать на ее мнение. В конце концов, это не она несколько часов подряд ездила по городу. И уж тем более не она заглянула в потусторонний мир за нужной информацией.
Наконец, я отложила в сторону салфетку и осоловело заморгала. От приятной тяжести в животе сразу же потянуло в дрему.
– Отлично, если ты насытилась – то перейдем в мой кабинет.
Максимилиан, который, видимо, исподволь наблюдал за мной все это время, немедленно встал. Я с немалым смущением увидела, что как раз он-то к еде едва притронулся. Но хоть и на бренди не налегал так, как вчера.
– Поразительно, как в такую худышку вмещается так много, – все-таки не удержалась от язвительной подколки Дороти. – Милочка, ты словно с голодного края приехала. Никогда не видела, чтобы девушка столько ела. В высшей степени неприлично!
И осуждающе зацокала языком.
– Уймись, Дороти, – холодно обронил ей Максимилиан. – Хельга сегодня потратила слишком много энергии. И потратит еще больше. Уж я это гарантирую. Слишком полезным приобретением она для меня оказалась.
