Ночь для них прошла беспокойно, а утро – в сборах и раздумьях о неизвестности. Бессонов все чаще вспоминал, о чем предупреждал Васильев. Он ему верил не от безысходности, просто непонятно, какими фразами или действиями тот реально завоевал доверие очень щепетильного и всегда настороженного Беса. Александра работой гримера осталась довольна. Тот и ей предложил свои услуги, но Шурка в ужасе отказалась.
Дорога, малолюдная Москва, заклеенные крест-накрест окна, зенитные установки на площадях, противотанковые ежи на перекрестках, Кремль, приемная самого… Кроме них несколько генералов, два гражданских и сам нарком иностранных дел Молотов. Словно вихрь мимо Поскребышева прямо в дверь кабинета проследовали генерал армии Жуков и Василевский. Все, кроме гражданских, вскочили и приняли строевую стойку. Даже Шурка. За ними в кабинет нырнул секретарь. Вышел минуты через две, плотно закрыв за собой обе двери. Что-то шепнул Молотову. Подошел к Бессонову:
– Ваш прием не отменен, просто откладывается.
– Как надолго? – поинтересовался Павел.
– Ждите…
В это время к ним подошел нарком иностранных дел:
– Товарищ Бессонов?
– Так точно…
– Следуйте за мной.
Небольшая делегация в составе наркома Молотова, двух гражданских, Бессонова и Шурки начала свое пешее путешествие по коридорам и лестницам Кремля. Видя, как тяжело дается Бессонову пешая прогулка, нарком находил повод остановиться, показать что-то «пиджакам» и рассказать им на английском языке. В конце концов они оказались в великолепном зале, богато украшенном позолотой и роскошными барельефами, где на стенах висели мраморные плиты с выбитыми именами героев. Небольшое возвышение в центре с маленькой трибуной и несколько рядов стульев напротив. Молотов показал на них. Присели.
Нарком прокашлялся и заговорил:
– Товарищ Сталин обещал президенту Соединенных Штатов господину Рузвельту и премьер-министру Великобритании господину Черчиллю представить сегодня летчика, героически защитившего их подданных в конвое PQ-18. Товарищ Сталин сожалеет, что обстоятельства не позволили ему сделать это лично, и поручил это сделать мне. Господа послы, перед вами старший лейтенант Бессонов Павел Григорьевич, тот самый ас. Прошу любить и жаловать. Позвольте предоставить слово господину Арчибальду Кларк Керр, послу Великобритании.
Один из гражданских встал, поклонился присутствующим и с достоинством подошел к микрофону. В руках у него была небольшая коробка и папка, раскрыв которую он на довольно хорошем русском зачитал:
– От имени Ее Величества Елизаветы Второй, Божией милостью Королевы Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии и иных своих царств и владений имею честь вручить высший орден Королевских ВВС крест «За выдающиеся летные заслуги» старшему лейтенанту ВВС господину Бессонову Павлу Григорьевичу.
Бес смутился, но, подталкиваемый локтем Шурки, встал и выслушал все до конца. Подходить не пришлось, посол сам подошел, на ходу достал орден и пристегнул на грудь летчика. Бес первый раз нарушил наказ Васильева:
– Служу России!
Керр еще что-то добавил скороговоркой на английском. Бес понял, что тот искренне восхищен подвигом и гордится возможностью лично пожать руку.
Американский посол мистер Стэндли сделал, по сути, то же, но повел себя совсем по-другому. Этот снобизм окружал Павла с детства, и он презирал его носителей всей душой. Боролся как мог, принося с улицы в дом слова и выражения, абсолютно неприемлемые для светских салонов. Американец, цедя через губу, подробно рассказал, какую огромную, прямо-таки решающую помощь оказывает правительство Соединенных Штатов воюющей России. Не менее подробно про Медаль Почета, ее историю и какая это выдающаяся честь – быть награжденным ею. Ведь ею награждают за «исключительнейшие заслуги и героические подвиги». Бесу страшно захотелось послать его вместе с его медалью, но взгляд упал на наркома: тот легким жестом открытой ладони пригасил пыл летчика.
Второй раз отделаться «службой России» не получилось и пришлось выйти к трибуне.
– Передайте, пожалуйста, искреннюю благодарность руководителям ваших стран за высокую оценку моего скромного ратного труда и за ту помощь, которую вы оказываете нашей стране в такое тяжелое время. И еще передайте, что для защиты ваших сограждан сегодня миллионы советских людей ежедневно, ежечасно и ежеминутно на фронте и в тылу совершают великий подвиг, жертвуя всем, что у них есть, ради нашей общей победы.
По лицу наркома, по его взгляду на послов было видно, какое удовлетворение он получил от этих слов.
– Павел Григорьевич, спасибо. Коротко и самую суть, – Молотов взял Бессонова за руку и отвел в сторону. – Послы просят о небольшом фуршете и интервью для их журналистов.
– Буду безмерно благодарен, если поможете мне этого избежать, товарищ Молотов.
– Вас что-то смущает?
– Что хотел, я сказал. Если честно, не верю ни единому их слову. Не терплю фальши, боюсь сорвусь. Да и голова с непривычки разболелась. Простите.
Вячеслав Михайлович был дипломатом с большой буквы – два раза ему объяснять не пришлось.
– С вами жена?
