Лик полуночи полностью

– Ну, если тебе это поможет… Женщина, которую я выбрала – ночная бабочка. Выглядит здоровой, бодрой. Думаю, с ней у тебя все…

– Заткнись, – рявкнул он. – Я не хочу ничего знать. Ты и Матисс должны просто доставить ее в нужное место к нужному времени. Остальное меня не волнует. Я уверен, что вы выбрали достойную жертву.

Как и все предыдущие жертвы, которых она выбирала для убийства?

– На твоем месте я бы не выражала недовольство своими обязанностями, – сказала Фиона. – Ты избран богом, Луи. Вас таких немного, и вы должны быть благодарны за это.

– Не думаю, что истинные слуги богов когда-либо будут благодарны, – пробормотал он. – Религия – это не наслаждение. Вера – не безмятежность.

– Они будут, если ты им позволишь. Возлюби Непознанное и его задачи. Оно хочет, чтобы мы обрели целостность и свободу. Хочет, чтобы мы открыто практиковали магию, занимались исследованиями, делали открытия. За любознательность и изобретательность надо не наказывать, а вознаграждать. Оно хочет равноправия для всех в этом мире, а не только для тех, кто наверху и накапливает дары богов. Получай удовольствие от…

В мгновение ока он схватил ее за плечи и вдавил в ствол ближайшего дерева. Рукой он крепко держал ее за горло, перекрывая яд, льющийся с ее губ.

– Нет. Никогда. Мы – слуги. Знаешь, для чего нужны слуги? Мы выполняем работу, которую наши хозяева считают неприятной и неприглядной. Поэтому не жди от меня благодарности, когда приказываешь вычистить уборную. Я не могу разгребать дерьмо с улыбкой. Да, я делаю это, потому что я создан для этого, потому что кто может ослушаться богов? Но не говори мне, что я должен этому радоваться.

Она хлопнула его по руке, и он отпустил ее. Потирая горло, Фиона усмехнулась.

– Вот видишь, ты можешь грубо вести себя с дамой. Как и большинство мужчин. Те, кто много разглагольствует о добродетели, часто бывают самыми настоящими свиньями.

Она ущипнула его за щеку, и он дернулся.

– О, дорогой мальчик. В этом мире у нас есть только два варианта на выбор: довольствоваться своей судьбой или нет. Я предпочитаю радоваться своим обязанностям. Если тебе нравится быть несчастным, будь им. Будь несчастным. Но не думай, что твое негодование делает тебя праведником. Ведь ты так мастерски расправляешься с этими несчастными ублюдками, словно они молочные поросята или потенциальная телятина. Как ты думаешь, волнует их твоя злоба или гнев, когда ты их свежуешь, а?

Он не ответил, и она похлопала его по плечу.

– Давай-ка, сегодня вечером слишком сильно не погружайся в собственные страдания. Тебе надо собраться и быть готовым к работе с сегодняшней жертвой. Встретимся за несколько часов до этого в «Лилии». Марионеткам Тало нужно еще раз уколоть тебя.

– А что с Матиссом? Что-то его не видать в последнее время.

– Он работает над нашим манифестом. Над документом, в котором будут подробно описаны все преступления, совершенные властями против нас. Новые свитки, продиктованные божеством Непознанного. Он поставит на колени всех, кто поклонялся Абсолону, и докажет, что его свитки – лишь красивые россказни, сплетенные жаждущим власти человеком. Эрик тоже работает, но по-своему, чтобы раскрыть правду – как и ты. Тебе все ясно, Луи? Ты полностью осознаешь последствия того, чем мы тут занимаемся? Что в настоящий момент мы переписываем историю? Мы находимся на пороге лучшего общества. Мы служим Непознанному. Мы – его первые истинные пророки. Мы возвещаем наступление новой эпохи. Сегодня люди взглянут на твои цветы и спросят, что же они ищут? И ты, ты должен будешь дать им ответ, более обещающий и убедительный, чем они могли бы себе представить.

Шарбон сжал губы и покачал головой, уходя от нее и ее религиозных восторгов. Она ошибалась, по крайней мере, в одном. Он был уверен, что о цветах уже задают много вопросов, но этот навряд ли.

В ту ночь, под двумя лунами, рассечение тела далось ему с большим трудом: каждый надрез он делал как будто впервые, каждый срез сухожилия вызывал новый прилив тошноты и новую боль сожаления. Это было так грязно. Так неправильно. Его разум стремился наказать его за то, что делали руки. Поэтому при каждом движении он заставлял себя думать о жене и дочерях.

Ты делаешь это для них, твердил он себе. Ты делаешь это для них.

Но почему-то ему казалась, что он делает это не для них, а с ними?

Руки дрожали, ноги онемели. Работа была почти завершена. Ему осталось вырезать еще несколько органов, исследовать их, и он обязательно найдет шрамы, и этот кошмар наконец прекратится и не повторится больше никогда.

Больше никогда.

Никогда снова.

Никогда.

Снова.

Два года назад

Мелани была уверена, что древатор, создавший маску Белладино, решит все ее проблемы. Подскажет ей, как избавиться от магии. Как снова стать нормальной.