Выходило, что поморы ушли, захватив с собой древесину и провизию, но куда они направились, оставалось для меня тайной: метель скрыла все следы. Я вернулся на берег и прошел немного вдоль него, оглядывая окрестности в надежде отыскать какой-нибудь намек на их недавнее присутствие. Мой взгляд остановился на темном провале, зиявшем в прибрежном склоне. Круглое отверстие походило на звериную нору и было достаточно просторным для того, чтобы в него мог пролезть взрослый человек. Оттуда пахло дымом, и я догадался, что поморы укрылись в той норе и развели костер для обогрева, однако забраться внутрь я все же не рискнул, подумав, что запах дыма могло принести ветром от поселка кочевников, а в норе мог оказаться медведь, и тревожить его, не имея при себе никакого оружия, было бы совершенным безумием.
Надеясь, что поморы все-таки нашли себе убежище, я вернулся в поселок и рассказал своим людям о пустующих кораблях. Мы решили разобрать корпуса кочей и выстроить на берегу деревню с привычными нашему образу жизни избами. За работой я надолго позабыл об исчезнувших поморах, а когда вспомнил, мне показалось странным, что они так и не объявились.
Однажды ночью я проснулся от того, что земля, на которой стоял наш чум, содрогнулась, и тотчас раздался оглушительный грохот, похожий на мощный громовой раскат, а затем послышались испуганные крики кочевников. Выбравшись наружу, я увидел столб белого пара, поднимавшийся в небо из того места, где раньше были чумы аборигенов. Повсюду на снегу валялись шкуры, деревянные шесты и хозяйственная утварь, а потом я с ужасом заметил среди всего этого окровавленные человеческие тела. Обезумевшие кочевники беспорядочно бегали вокруг по остаткам своих жилищ, выставив перед собой копья, хотя на них никто не нападал. Заметив меня и других людей из нашей общины, они бросились на нас с воинственными криками, и нам пришлось спасаться бегством.
