В отличие от Водимы Мастер видел в подземелье не только птицу Сирин, но и других птиц с человеческими лицами, но это не казалось чем-то странным, ведь Водима знал, что в мертвом царстве много разных обитателей, просто ему самому они почему-то не показались. Потом Мастер подробно описывал, как ему открылась тайна нетающего льда, и он догадался, каким способом покойный мангазеец добыл свои алмазы. Догадался и о причине щедрости купца, оплатившего сплав на кочах для всей общины, и об истинной цели, которую тот преследовал, желая проводить их до самого Лукоморья: не осталось сомнений в том, что мангазеец тоже служил Темному Властелину.
Первое время после выхода из подземелья Мастер, как и Водима, надеялся, что его «пронесет», но с приближением осени заметил у себя признаки болезни, убившей мангазейца незадолго до окончания их путешествия. Тогда-то Мастер и нашел объяснение странной хвори, напавшей на купца: жертвы не были вовремя доставлены в Лунный Чертог!
«…я вспомнил, что смерть мангазейца наступила в конце сентября, сразу после осеннего равноденствия, и понял, что должен спешить, иначе меня постигнет та же участь, ведь Темный Властелин обозначил мне такой же срок. Тем же вечером я рассказывал дочерям сказки на ночь – сказки о Лукоморье, конечно же, а наутро тайком увел в подземелье младшую дочь. Помню, как она то и дело забегала вперед и торопила меня, спеша поскорее очутиться в волшебной стране, а я едва передвигал ноги от слабости. Лучше бы я умер по пути! Но тогда я считал, что нашел темную половину Лукоморья, а значит, и светлая где-то рядом, и теперь я должен любой ценой продлить свою жизнь, чтобы достичь цели. Жертвуя дочерью, я надеялся, что в скором времени найду переход в лучший мир и приведу туда свою общину, как и обещал.
Первую потерю пережить было очень трудно. Мне казалось, что мое сердце разорвется от горя. По возвращении домой я, глядя в сторону, врал жене, что нашел переход в Лукоморье, и теперь мы должны радоваться за нашу младшую дочь, ведь она ушла жить в чудесное место. Жена стала кричать, требуя вернуть дочь назад, и никакие уговоры на нее не действовали. А когда она узнала, что вернуться из Лукоморья нельзя, впала в жуткую истерику. Пришлось пообещать, что я отведу ее туда вместе с нашей старшей дочерью, а сам приду к ним, когда все остальные люди из общины будут готовы к переходу.
