Армана действительно терзали сомнения. С детства, сколько он себя помнил, отец не выказывал ни нежности, ни даже элементарной заботы по отношению к сестре. Мать могла и соврать, когда он спросил напрямую, не прижила ли она Изору от другого мужчины. Может, родители скрывают какую-то давнюю драму, какой-то ужасный секрет, скелет в шкафу, который есть у каждой семьи?
– От девчонок одни неприятности да заботы, – ответил Бастьен с неожиданной резкостью. – Я не хотел девочку. А твоя мать даже обрадовалась, когда родилась дочка, да еще такая хорошенькая. А тут и госпожа графиня вмешалась в наши дела. Она тогда была замужем без году неделю, и, по слухам, у нее случилось два выкидыша – обе девочки. Бедняжка так восхищалась нашей куклой, что мы боялись, как бы она не взяла ее под мышку да не унесла к себе в шато! Все вокруг ахали да охали, какая Изора красавица, а моя теща – старая сорока – напакостила прямо на крестинах!
– Как именно? – холодно уточнил Арман.
– Сказала, какое, мол, чудо – что у меня, с моим свиным рылом, родилась такая хорошенькая дочка! В тот вечер я напился вдрызг. Да и не только это… Чтобы ты знал, я у твоей матери не первый, так что всего можно было ждать. Ты теперь взрослый – можем говорить, как мужчина с мужчиной. Я как-то рассказывал вам с Эрнестом, что до нашей женитьбы она встречалась с Альфредом Букаром. Ха! Она до сих пор твердит, что он был ей противен, но разве от женщины правду услышишь? Встречаться тоже можно по-разному… Если верить Люсьене, однажды после танцев Букар взял ее силой. Такой уж он был по натуре – ни одной юбки не пропускал. А потом хвастался перед всеми своими «победами»… На Люсьене он готов был жениться, да только она послала его куда подальше. А я любил, причем так сильно, что, зная ее историю, все равно через год повел под венец. Конечно, быть вторым у своей жены тяжело… И вот, когда родилась твоя сестра, я дал слово присматривать за ней, чтобы она меня не опозорила. Изора росла и что ни год, делалась все красивее, а я ждал, когда же за ней начнут увиваться парни. Потому и жизнь ей устроил тяжелую – чтобы не сбилась с праведного пути. Так что, уж поверь, сплю и вижу, когда она станет женой этого Жерома Маро!
В равной мере удивленный и возмущенный рассказом отца, Арман остановился возле очага и устремил взгляд на огонь.
– Бред какой-то! Пустые слова, рассуждения дремучей деревенщины! – вдруг выпалил он сердито. – Думаешь, я поверю? Ненавидишь собственную дочку по той причине, что она слишком хорошенькая, а мама вышла замуж не девственницей? Смешно! Изора всегда была девочкой умной, послушной и работящей. Думаю, она старалась потому, что боялась тебя, а еще – надеялась заслужить хоть немного любви. Смотреть на тебя тошно! Нет, ты врешь! Должна быть другая причина…
В это мгновение в дом вошла Люсьена. Ей бросились в глаза смиренная поза мужа и выражение отчаяния на лице – ни дать ни взять загнанный зверь. Душу царапнула последняя фраза сына.
– Арман, ты обвиняешь отца во лжи? О чем вы говорили? И с каких пор ты стал ему хамить?
– С тех пор, как перешел с ним на «ты». Тебя это удивляет? Я грублю ему, потому что он никогда не был нам хорошим отцом. А у тебя, мама, не слишком ли короткая память? Или ты уже простила за то, что он натворил вчера вечером? И как обзывал последними словами Женевьеву… Проклятье, я бы хотел уйти прямо сейчас, чтобы глаза мои вас не видели! Если подумать хорошенько, зря я подозревал, что от меня скрывают какую-то правду об Изоре. Просто вы ее не любите, никто из вас – вот и вся правда. Без особой причины. Она провинилась только тем, что родилась девочкой – красивой и умной. А теперь приходится расплачиваться. Знаете, что я думаю? Хорошо, что она больше не вернется на ферму!
– И куда же она пойдет? – озлобилась Люсьена.
– Э нет, ей придется воротиться, – сверкнул глазами Бастьен. – Если ты уедешь, нам понадобится помощница.
– Но ты же ее прогнал! Найми батрака, да такого, чтобы был покорным, – посоветовал Арман. Все происходящее вызывало у него глубочайшее отвращение. – Разобрался бы для начала, чего ты хочешь, отец.
– Когда Изора вернется, я признаюсь, что зря ее потрепал. С пьяной головы и не такое может случиться. Рука у меня тяжелая: знаю, что девчонке пришлось несладко, но больше такого не повторится.
– Уж постарайся держать себя в руках, – повысил голос сын. – Особенно, если хочешь хоть когда-нибудь меня увидеть.
– Подожди, Арман, послушай! – закудахтала Люсьена. – Ты ошибаешься, мы любим Изору! И меня родители держали в ежовых рукавицах, уж можешь поверить! Я не привыкла перечить мужчине, вот и молчала, когда отец наказывал Изору. Да и то сказать – у нашей девчонки причуд хватает…
– Кормилица задурила ей голову своими глупостями, – отозвался Бастьен. – Чтобы ты знал, сынок, твоя сестрица частенько убегала из дома к Югетте – кормилице. Мы, бывало, волнуемся, с ног падаем, ее разыскивая. А она возвращается и заявляет с важным видом, как барыня: «Я ходила проведать свою первую мамочку!» Было отчего взбеситься, а? Вот я и хватался за ремень.
