– Теперь у тебя будет все необходимое, и я очень рада! Скажи, моя девочка, это правда было несерьезно – ваши с Жеромом планы пожениться? Вчера вечером он сказал, что вы передумали. Я расстроилась, и тогда он признался, чем руководствовался сам и что сподвигло тебя.
В замешательстве Изора еще сильнее сжала локоть несостоявшейся свекрови.
– Мне очень жаль, – пролепетала она. – Тем более что Жерому будет нелегко найти жену. А ведь он не сможет жить один…
– Пока мы с Гюставом живы, позаботимся о нем, но потом… Однако ты не обязана жертвовать собой. Теперь, когда ты избавилась от отца, у тебя будет спокойная жизнь. Кстати, коль уж об этом зашла речь… Я заметила у тебя на шее некрасивую отметину. В среду, когда Йоланта набрасывалась на тебя с упреками, ее, как мне кажется, еще не было. Бастьен снова тебе досаждал?
– Нет, я не виделась с отцом. – Изора сказала первое, что пришло в голову.
– Откуда же взялась красная полоска?
– Наверное, заснула в колье, которое мне давала поносить Женевьева. Вчера я примеряла ее бижутерию.
Они уже подходили к привокзальной площади, располагавшейся по соседству с портом. Со стороны причала доносился рассерженный рокот штормовых волн.
– Не пытайся меня обмануть, – вздохнула Онорина. – Ты пыталась покончить с собой, не так ли? А теперь расскажи, как было на самом деле, или я всю ночь не сомкну глаз!
– А вы никому не расскажете, мадам Маро? Никто не должен знать, особенно Тома!
– Не люблю клясться и обещать, зато молчать умею!
Уложившись в несколько коротких рубленых фраз, Изора рассказала о приступе отчаяния, причиной которому послужили упреки Тома, и о желании покончить разом со всеми бедами – неумолимом порыве, подтолкнувшем ее найти веревку и попытаться повеситься. Она призналась также, что тут же пожалела о содеянном, – и это тоже прозвучало убедительно. Рассказала, как неистово пыталась повернуть время вспять, дать обратный ход событиям. И о своевременном вмешательстве инспектора Девера и Женевьевы тоже не умолчала.
Онорина ощутила, как мутная пелена, до сих пор закрывавшая ей глаза и уши, наконец, рассеялась. И это открытие ее потрясло.
– Бедная ты, бедная! – твердила женщина. – Господи, как же тебе было плохо, если вздумала учинить над собой такое после разговора с Тома! Бедная моя крошка, теперь я понимаю: ты его любишь!
– И да и нет, мадам! Я его любила. Уже можно говорить в прошедшем времени, потому что с этим покончено, – уточнила Изора рассудительным тоном, которому могла бы позавидовать любая учительница младшей школы. – Как только я пришла в себя, мрак рассеялся. Я так обрадовалась, что жива и впереди – целая жизнь!
– И ты никогда больше такого не сделаешь?
– Никогда!
В это мгновение неистовое пение океана заглушил свисток локомотива.
– Иди ко мне, моя хорошая! – сказала Онорина, обнимая Изору. – Не хочется тебя отпускать. Теперь ты мне как дочь, даже если и не выйдешь замуж за одного из моих парней.
Изора закрыла глаза, позволяя себя приласкать.
– Спасибо, мадам Маро, благодарю вас! То, что вы сказали, – самый прекрасный подарок, который я получала в жизни.
С поезда Изора сошла слегка утомленной. На подъезде к Феморо она задремала, поэтому мысли ее путались, а тело слегка занемело. «Я могла бы остаться в Сен-Жиль-сюр-Ви, – думала она, шагая по блестящей от дождя платформе. – Только бы мадам Маро ничего не рассказала Жерому! Он разволнуется, если узнает. Увы! Сама виновата. По глупости сняла платок».
Был еще один повод для волнения: отныне Онорина знает, что язвительные заявления Йоланты касаемо влюбленности соперницы в ее мужа, не беспочвенны. «Ну и пусть! Мне все равно, – отмахнулась от грустных мыслей Изора. – Сегодня вечером я возвращаюсь к себе. И у меня в сумочке – ключ от дома, в котором я полноправная хозяйка!»
Девушка испытывала детскую радость, предвкушая момент, когда спрячется от окружающего мира во флигеле Обиньяков. Правда, придется сперва подняться на вершину холма, к
Обойдя павильон, в котором располагались кассы, она увидела черный автомобиль с включенным двигателем. Фары горели в темноте, подсвечивая моросящий дождь, – мелкий и беззвучный. Изора узнала мужчину на водительском кресле и не смогла сдержать улыбку.
– Могу я предложить вам услуги шофера, мадемуазель Мийе? – спросил Жюстен Девер через приспущенное окошко.
– Не откажусь, – обрадовалась девушка. – На улице темно и холодно.
Полицейский моментально выскочил из салона и открыл перед ней дверцу. Изора с неподдельным удовольствием устроилась на переднем сиденье.
– Вы появились очень кстати, – заметила она, когда машина выехала на дорогу. – Мне хотелось поскорее добраться до дома. А как вы оказались на вокзале? За кем-то следили?
– Ждал вас, – негромко ответил инспектор Девер. – Я предполагал, что вы приедете последним поездом. У меня к вам две просьбы, мадемуазель!
– Говорите!
