– Вы хотите опьянеть, Изора? Поостерегитесь! Если вы снова сделаете мне скандальное предложение, я ведь, вопреки своим принципам, могу и согласиться!
– Я всего лишь наслаждаюсь свободой, которой раньше не имела, инспектор.
Жюстен поморщился: такое обращение было ему неприятно. Изора, между тем, что-то делала у него за спиной. Чиркнула спичка, и в следующее мгновение электрическая люстра под потолком погасла: девушка зажгла старую керосиновую лампу и поставила ее на буфет. Комната наполнилась мягким, успокаивающим светом.
– Так лучше, – хрипло проговорил он, сглатывая комок в горле. – Вы могли бы зажечь одну-две свечи – было бы еще романтичнее.
– Бабочки обжигают крылья о пламя свечи. В детстве я не могла смотреть на их страдания. Они падали в горячий воск и били крылышками, а я их жалела. Часто добивала, как бы ужасно это ни выглядело, и тогда отец говорил, что я – малахольная.
– Отвратительное слово! Странно слышать грубые речи из ваших уст. Известно ли вам, Изора, что вы – чудесное создание? С некоторых пор я не могу представить себе мир, в котором вас бы не существовало. Когда я навсегда уеду из Феморо, – не знаю, правда, когда именно, – у меня будет одно утешение: знать, что вы здесь, прекрасная, молчаливая и таинственная! Этот печальный шахтерский поселок поначалу показался мне черным и мрачным, но потом явились вы и осветили мир своим присутствием!
Изора в волнении опустила голову. Тома часто делал ей изысканные комплименты, но слова полицейского, прочувствованные и, вне всяких сомнений, искренние, произвели на нее совершенно другое впечатление. Они были сказаны не в утешение, потому что ее кто-то обидел или наказал, а в душевном порыве. Он просто открыл ей свое сердце, обнажил чувства.
– Благодарю вас, мсье, – пробормотала она, превозмогая стеснение.
Изора осмелилась, наконец, поднять глаза. Девер выглядел усталым, но его карие глаза сверкали нежностью. Прядь светло-каштановых волос упала на лоб, отчего он стал выглядеть моложе. Он улыбался.
– Вы мне нравитесь, правда, – призналась девушка.
Жюстену хватило ума не отвечать, воздержаться от привычной иронии. Он позволил девушке себя рассматривать, читая в ее бездонных глазах явный призыв.
– Налейте вина, – прошептала Изора низким мелодичным голосом. – Нужно выпить за мою новую жизнь!
– Вы хотите сказать, за ваше обновление? Это слово подходит лучше. Изора, я с трудом вас узнаю́. Вы кружите мне голову. Чего вы от меня хотите?
– Уроков, мсье Девер.
От растерянности он не нашел, что сказать. Отпивая маленькими глоточками вино из бокала, Изора по-прежнему не сводила с него глаз, задумчивая и безмолвная.
«Я сейчас на побережье, на дюне, – думала она, поднося к губам третий бокал. – Ветер ласкает мои ноги, поднимает юбку… Еще немного – и я побегу вниз, к линии прибоя, и брошусь в океан. Волны уложат меня на мокрый песок, будут перекатывать во все стороны, а я буду голая и отдамся их страсти…»
Жюстен тоже молчал, но себе наливал побольше, чтобы не дать ей шансов опьянеть. Изора решила ему отдаться – теперь он был твердо уверен. От этой мысли бросало то в жар, то в холод, ощущение радовало и пугало одновременно, как если бы речь шла о святотатстве. Природная порядочность нашептывала, что нужно уйти, и как можно скорее.
– Изора, уже поздно, мне пора, – неожиданно заявил он.
– Но мы еще не приступали к десерту…
– Ничего не поделаешь.
Он передернул плечами, встал, взял пальто и надел шляпу.
– Нет! Прошу вас, Жюстен, останьтесь!
Она остановила его у двери, прильнула к груди. Ему ничего не оставалось, кроме как наклониться и поцеловать ее в губы, но так нежно и едва ощутимо, что девушка, не отдавая себе в том отчета, обвила руками его шею. Сладкий и бесконечный, поцелуй пьянил, пробуждая каждую клеточку девичьего тела, заставляя ее трепетать от чистейшей радости. Уже знакомая теплая волна вожделения родилась в самом интимном местечке и поднялась выше, разливаясь внизу живота. Ей захотелось увлечь его на кровать, как она проделала это сегодня с Жеромом, – таким же неловким и нетерпеливым порывом.
– Секунду, мадемуазель, – возразил Жюстен, придерживая ее за талию. – Если я правильно понял, вы хотите взять урок, поэтому я просто обязан вести себя, как полагается хорошему учителю.
– Пожалуйста, не нужно слов! – томным голосом попросила Изора.
– Изора, мое прекрасное дитя, предупреждаю: я сделаю, как вы просите, если вы действительно хотите ускорить события. Но для вас предпочтительнее было бы сохранить приятные воспоминания, чем большинство молодых женщин похвастаться не может.
Он почувствовал, как она напряглась и вот-вот отстранится, и поцеловал ее снова, медля с ласками, всего лишь придерживая ее крепкой рукой. Эксперт в искусстве поцелуя, он был внимателен к малейшей реакции, следил, как снова становится податливым ее тело.
Со своей стороны, она удивлялась тому, какое удовольствие испытывает от чувственного слияния губ – без настойчивого вмешательства языком с его стороны. Это было лучше, чем с Жеромом. Наконец, Жюстен ее отпустил.
