Йели рывком подскочил к ним. Стул с грохотом упал.
– Чужаки. На нашей территории чужаки!
– Но лес не наша территория, – возразила Алва.
– Всё, что мы видим, принадлежит черному волку!
Это обстоятельство, пусть и выдуманное Йели, никто не мог оспорить
Он бросился к вешалкам, сдернул свою вишневую парку. Потом направился через кухню-столовую к выходу на задний двор. Там решительно распахнул дверь.
В дом ворвался ветер с полей, рассеивая тепло и стискивая холодной лапой сердца.
– Почему они не пахнут? – прошептал Йели. – Ветер дует от леса – я же чую смолу, хвою и барсучий жир. В том смысле, что пахнут и уши, и даже глаза, да?
– А разве у призраков есть запах? – И Яннике самой сделалось жутко.
Сестры бросились к задней двери, где их дожидался брат. Ветер трепал их волосы и ополаскивал лица, словно с издевкой сообщая, что он стерилен и они ничего не найдут, сколько бы ни принюхивались.
– Ты и теперь за папу, Йели? – вежливо спросила Алва.
Йели покачал головой. В его глазах не было и намека на веселье.
– Нет, теперь за папу все мы.
Они высыпали на задний двор.
Здесь стоял огромный наливной бассейн, наполненный водой еще с лета. Вигго иногда по утрам окунался в него. К забору жались пластиковые стульчики и сложенный зонт для шатра – им предстояло переехать на зиму в гараж. На небе зажглись первые звезды – по-настоящему холодные, октябрьские фонарики Норвегии. Далекие Пики Митбо казались инопланетными хребтами.
Бежать пришлось в тумане. Он поднимался до пояса и разламывался на сугробы у груди. Золотистые тона потускнели и ужались до крошечных огней наподобие праздничной фольги. Сумерки выжимали с неба мертвенную синеву.
– Я не буду превращаться, – вдруг жалобно сказала Янника. – Йели, давай ты.
– Чтобы я опять порвал обувь и донашивал за кем-то из вас? Ага, держи карман шире. Или вы подождете, пока я разденусь? Танца не обещаю.
– Никто никого ждать не будет, – отрезала Алва. – Мы трое – обыкновенные подростки, которые вышли узнать, кто забрел на их территорию. Это территория черного волка, помните?
– Ну да. Мы – просто дети, которые вышли сами, без взрослых, – согласилась Янника.
– И без собак, – подхватил Йели мысль.
– Потому что сами собаки, – закончила за всех Алва.
У кромки леса они разделились. Действовали как на охоте – отсекая добыче пути к отступлению. Однако тени исчезли. Вился туман. Потряхивал косточками кустарник. Даже корчившаяся на морозце трава была чистой.
– Никого. – Алве стало стыдно за облегчение в своем голосе.
– А может, нам показалось? – сумрачно предположила Янника. – Не припомню такого дурацкого денька. Еще и папа смылся.
– И маме показалось? – усомнилась Алва. – Йели, ты-то чего заткнулся?
– Я не затыкался, – огрызнулся Йели. – Я принюхивался. Кто знает, как пахнет золото?
Никто не помнил, как пахнут украшения. И уж точно ради этого никто не прогуливался вдоль ювелирных. Вдобавок запахи украшений были ничтожными в сравнении с запахами, которые оставляла плоть их обладателя.
– Насколько знаю, у золота нет запаха как такового, – произнесла Алва. – Обычно пахнет бижутерия, когда она окисляется. И чистое серебро тоже не пахнет. – Она вспомнила, как сегодня, дома у Дианы, учуяла тонкий металлический запашок.
– Нет-нет, бабессы, – запротестовал Йели, – я про запах, который возникает, когда золото и кожа соприкасаются. Кожа тогда пахнет как-то иначе. Скажите, что я прав. Потому что я прав, да?
Алва и Янника еще раз принюхались.
Теперь и они различили, что в ночном лесу витает какой-то случайный аромат, как затерявшаяся нота симфонии. Запах человеческой кожи и драгоценного металла. Сама кожа как будто и не пахла. Лишь взаимодействие с чем-то вроде золота заставило ее обрести аромат – немного сухой, с кислинкой.
– Наверное, стоит вернуться, – неуверенно сказала Янника. – Что-то мне не хочется сегодня шататься по лесу.
– А мы и не будем: мы должны оберегать маму. – Йели опять вернулся к образу великомученика, на долю которого выпала забота о двух бестолковых сестрах и немощной матери.
– Алв, нет, ну ты только посмотри! Наш папазаменитель обкекался!
Не удержавшись, Алва нервно хихикнула. Она первой направилась к дому. Йели и Янника поспешили следом. В темноте пронзительно закричал неизвестный зверь, и тройняшки ускорили шаг.
Ни один не смог опознать кричавшее существо.
– Отец разберется с этим, – бормотал Йели, убеждая больше себя, чем сестер. – А там и нас научит, как разбираться с таким. Он ведь мастер по ужасам! А мастер – он ведь… ну… мастер.
Сиф мыла посуду. И делала это в сосредоточенной тишине. Тарелка в ее руках сверкала белизной. Это было еще одной причудой Сиф: она упрямо игнорировала посудомоечную машинку, хотя та была исправна и даже не покусана.
– Мама, о мама, кто это был? – спросила Алва. – Что за призраки?
– Лишь бы не щупальца, – проворчал Йели.
Резко обернувшись, Сиф кинулась к ним и сгребла в объятия мыльными руками. Она заботливо улыбалась, привычно избегая смотреть в глаза. Йели весело запищал, обнимая ее в ответ. Алва тоже растворилась в материнской любви. Только Янника была погружена в мрачные мысли.
