– А ведь я говорила тебе сотни раз, Фредди. Нам нужна собака, как и всем нормальным людям.
– Нам не нужна собака. Всё, спи.
Из темноты донеслось неразборчивое бормотание Далии, когда она взбила подушку, а потом устроила на нее голову. Сам Фред остался сидеть в прежнем положении. Он прислушивался. Их двухэтажный коттедж едва заметно поскрипывал, потому что поднялся ветер. Но ветер не помешал бы услышать чужака.
И опять в парадную дверь громыхнуло три раза.
БАМ.
БАМ.
БАМ.
Далия опять вскочила. Ее сердечко заходилось от ужаса. Фред поморщился. Меньше всего ему хотелось, чтобы его жена сейчас скончалась от приступа. В таком случае он и Хельга, их дочь, получили бы приличную сумму по страховке, но Фреду мечталось не об этом.
– Господи, Далия, угомонись, – прошипел он. – Я сейчас спущусь и всё проверю. Даже крикну тебе снизу что-нибудь ободряющее, как водолаз.
– Будь у тебя пес, Фредерик, всё было бы иначе! Иначе, понимаешь?
– Пес не ходил бы проверять дверь посреди ночи!
Он наконец встал и сунул ноги в тапочки. Сонно шаркая, выбрел в коридор. Там его окликнула уже дочь. Хельга выглядывала из своей комнаты, высунув голову в дверь. На шее у нее болтались желтые наушники, в которых она уснула. Сейчас, в полутьме, наушники напоминали поделку из гнилого лимона.
– Пап, что это? К нам кто-то пришел?
– Сущий пустяк. Ошиблись дверью. Наверняка всё это затеяла твоя мать.
– Мама снаружи? – не поняла Хельга.
– Мама внутри, – утомленно ответил Фред, понимая, что сам же и запутал ночную беседу. – Просто ей очень хочется собаку. Ложись спать, Хель, пожалуйста. Я всё расскажу утром. Даже сварю всем кофе.
Дверь захлопнулась, но Хельга не ушла. Она замерла у порожка своей комнаты, прислушиваясь. К слову, тем же занималась и Далия. Она тоже притаилась у двери их спальни, пытаясь расшифровать происходящее. Фред услышал, как чмокнуло ее ухо, когда она прижалась к двери.
Фред покачал головой и спустился на первый этаж.
На последних ступенях он встревоженно замер. Уличное освещение работало с перебоями. Окна закрывали нежно-голубые жалюзи, но ламели были на четверть подняты, так что Фред прекрасно видел, что происходит снаружи.
Проезжая часть Филерсон и аккуратные коттеджи то погружались во мрак, то вновь вспыхивали, сотворяясь из октябрьского небытия.
Он припомнил, что похожие проблемы были и в Лиллехейме. Они начались незадолго до того, как пропала та бедная девочка. Другое дело, что сам Фред не считал те события чем-то ужасным. Он полностью принял свою суть. Однако сейчас его внутренний волк испуганно скулил и раздувал пожар в сердце.
Фред подошел к окну и указательным пальцем опустил ламель. Крыльцо их дома заливал мягкий оранжевый свет двух настенных светильников. Фред ясно видел, что на придверном коврике никто не топчется и не лежит никакая посылка, оставленная сумасшедшим курьером.
И вдруг это случилось опять.
БАМ.
БАМ.
БАМ.
Кто-то стоял у парадной двери – тихий и невидимый, как старость в солонке. Фреду пришло в голову, что три стука – это количество обитателей их дома. Будь у Фреда семья из двенадцати человек, то и удары отбили бы ровно двенадцать. Полночь.
– Кто там? – шепотом спросил он, чувствуя себя глупо.
Ничего.
Инстинкт самосохранения требовал держать дверь запертой, но Фред мешкал, пытаясь решить эту непростую задачку. Внезапно он уловил тонкий запах уксуса, пробравшийся в дом через щель у порога. Фреда осенило. В эту секунду кто-то мочился прямо на их дверь. Заливал содержимым мочевого пузыря бирюзовое порошковое напыление двери.
Метил их жилище, маскируя всё под уксус!
– Какого черта! – рявкнул Фред.
Он отпер замок и рывком распахнул дверь.
На пороге стоял высокий и мрачный блондин с неряшливой стрижкой. Он был облачен в пиджачок и линялые джинсы. На ботинках темнели потеки ночных трав. И он не мочился на крыльцо, как изначально предположил Фред. Освещение Филерсон погасло, и Фред сам чуть не обмочился от страха.
Когда погас свет, исчез и незнакомец.
Только что стоял и вдруг пропал, оставив за собой пустую улицу, похожую на срез средневековых развалин. Фред даже не успел толком рассмотреть его.
Через пару секунд освещение вернулось, а с ним вернулся и неизвестный. Его губы кривились в зловещей улыбке.
– Кто ты? – спросил ошеломленный и порядком напуганный Фред.
– Я пришел пожрать солнце. – Голос блондина был гладким, как отполированные камни, и таким же тяжелым.
– Но сейчас ночь, – зачем-то возразил Фред.
Непрошенный гость ступил в жилище.
На его правом плече покачивалась холщовая сумка. С такими обычно по лесам бродят егеря, собирая образцы растений и медвежьего дерьма. Но глаза Фреда не отрывались от другого плеча блондина. Там свился огромный моток цепи. И что-то с этой цепью было не так. Фреда трясло при одном только взгляде на нее. Она тускло сверкала, отражая полумрак дома.
Блондин повел плечом, и цепь ссыпалась на пол.
– Кто там, Фредди? Кто там? – Далия стояла наверху лестницы, напоминая привидение в ночнушке.
– Возьми Хельгу и беги!
– Что?
– Бегом из дома, Далия! Живее!
– Я сейчас вызову полицию! Выметайся отсюда, псих!
