К облегчению Фреда, Далия выкрикнула это на бегу. Она добежала до комнаты дочери и буквально выволокла оттуда Хельгу. Не мешкая, они бросились вниз по лестнице, хоть жуткий блондин и мог настичь их в любой момент. Вихрем проскочили у Фреда за спиной. Далия на ходу клацала по экрану своего смартфона.
– Не знаю, кто ты, – начал Фред, с благодарностью ощущая злость, – но тебе лучше убраться подобру-поздорову. Ты даже не представляешь, к кому вломился. Я уже не говорю о том, что теперь мне придется купить чертова пса!
Последние слова Фред прорычал.
Процесс обращения проходил стремительно. Новое, горячее и чуть влажное тело раздавалось в стороны, вылупляясь из человека, словно мохнатая бабочка. Только эта «бабочка» не имела крыльев и не умела порхать – только рвать и жалить клыками. Лопнули пижамные штаны, и волк затряс задней лапой, сбрасывая их остатки.
«Черт с ними, новые куплю, – отрешенно подумал Фред. – Если выживу».
– Мам, а что с папой?
Волка пронзили страх и раздражение. Его жена и дочь всё еще находились в доме вместо того, чтобы выбежать на задний двор и уже там звать на помощь или просто спасаться.
– Ну, иди сюда, киса, – произнес чужак. – Ты у нас тоже совсем ручная, правда ведь?
Фред гордился светло-желтым окрасом, словно бы намекавшим на степную кровь. Но еще больше гордился своими габаритами. Он не мог состязаться размерами с Ульфгримом и Сифграй, но по праву входил в число крупнейших волков стаи. Правда, размеры не играли такой уж роли. Только не для оборотня, чьей жизнью управляла не только кровь, но и острота разума.
Волк зарычал, занимая место между диваном и стеной. Так он надеялся выгадать жене и дочери немного времени, пока они возились с замками задней двери.
Фред прыгнул, полностью отдаваясь волчьей сути. Рассчитывал сбить противника с ног. С ужасом ощутил, что прыжок затянулся, а его тело почему-то выворачивается в пространстве.
Блондин перехватил его на лету.
Пальцы чужака впились в шею Фреда, а он всё щелкал и щелкал зубами, будто хлеборезка, пыталась достать противника. Фантомный вкус крови наполнил пасть волка.
Блондин зашелся в неприятном хрипящем смехе.
– Я тоже люблю кровь, киса.
Мир перевернулся с ног на голову, когда Фред полетел об пол своего же дома.
Волк так и не успел вскочить. Чужак стремительно передавил ему шею коленом.
– А теперь попьем, киса. Всего глоток, а дальше ты и сам не сможешь оторваться. Как в рекламе.
Фред беспомощно забился, когда ему в пасть полилась уксусная кислота. Он брыкался и пытался вырваться, но незнакомец был необычайно тяжел. Единственное, что успокаивало Фреда, хоть это и казалось невозможным, так это мысль о том, что Далия и Хельга всё-таки выбежали.
Он слышал, как хлопнула задняя дверь. Но не услышал, как визжат его жена и дочь, настигнутые чужаком.
Потому что к этому моменту Фред уже не слышал ничего.
1.
Вигго опять перенесся в Лиллехейм.
Он не знал названия улицы, по которой брел, да это было и не важно. Прибрежный городок шахтеров и рыбаков вновь олицетворял собой пустоту и безлюдье. Повсюду стелился ровный серый свет, какой обычно возникает, когда на смену ночи приходит пасмурное, недоношенное утро.
С неба свисали цепи.
Если раньше они гремели где-то в облаках, суля тяжелый дождь, то сейчас ниспадали из серой мглы над головой, стелясь по двускатным крышам коттеджей и трещинам асфальта. Звенья покрывала фигурная ржавчина, словно это было задумкой мастера, ковавшего эти жуткие инструменты сдерживания.
Иногда из бухты налетал ветерок, и тогда цепи постанывали и позвякивали, роняя ржавую труху. Вигго крикнул, пытаясь дозваться хоть до кого-нибудь. Его испуганный голос прокатился по мертвым улицам. С неба повалил рыжий снег.
Вигго подошел к одной цепи.
Она болталась у тротуара рядом с заброшенной парикмахерской. Окна заведения щерились осколками стекол. Конец цепи вяло скреб асфальт.
– Не делай этого, – прошептал Вигго.
Но его руки легли на цепь, ощущая всю ту грязь, что покрывала ее, и дернули.
Цепь пошла волнами.
Она падала, выгибаясь во все стороны хлыстом. А сверху к проклятому месту стремилось то, к чему эта цепь крепилась.
На тротуар шмякнулось тело.
Вигго с ног до головы обдало потоком вязких красных брызг. Лицо трупа было юным и прекрасным. Оно принадлежало…
Вигго испуганно открыл глаза. Нет, уже не Вигго. Ульфгрим. Потому что спать на снегу всё-таки удобнее волком. Сквозь ветви и бугристые стволы пихт продирался рассвет. Никакой серости, только естественная кровь, коей природа щедро умывается два раза в сутки. Андеш уже проснулся. Он распрощался с формой волка и теперь одевался.
Заканчивая натягивать второй ботинок, Андеш угрюмо заявил:
– Вигго плохо спал. А из-за этого плохо спал и Андеш. Хорошо спать дома, а дом далеко.
«Это уж точно, прости», – согласился Ульфгрим.
Он потянулся, стряхивая сон, и начал обратную трансформацию. Как ни странно, превращаться в человека больнее, чем в волка. Звериная суть как бы намекает, что человек слаб, неблагороден и сторонится праведных деяний славного хищника.
