Однако прямо сейчас «славный хищник» возвращался к истокам.
Пасть уменьшалась, врастая обратно в челюсть, наподобие скрытых зубов, навсегда застрявших в кости. Пятки обретали беловато-красный цвет, возвращаясь на места, готовые принять бремя прямохождения. Шерсть становилась плотной, как мозоль, и тоже меняла цвет. Потом она обретала утерянную эластичность и обхватывала, будто перчатка, всё тело, как и полагается коже.
Всё возвращалось на круги своя.
За ночь волки пробежали около восьмисот километров, а перед самым рассветом прилегли на часок, чтобы восстановить силы. Внизу простирался Либакк, ничем не примечательный городок с железной дорогой и озером. Разумеется, ничем не примечательным он был по волчьим меркам. Для людей это место, вероятно, было в самый раз.
– У меня плохое предчувствие, как будто дохлятины поел, – вдруг признался Вигго, разбирая ворох своей одежды. – Ты, кстати, перепутал ботинки, Андеш.
– Андеш проверял бдительность Вигго. Теперь Андеш всё сделает правильно. Вигго ел дохлятину в плохом сне?
– Да, Вигго ел дохлятину в плохом сне.
– Это мнимая сытость, а сытым нужно быть по-настоящему.
Вигго благодарно улыбнулся.
Как это и бывает, кошмар растворился в первых же секундах реальной жизни. Вигго так и не успел осознать, кому принадлежало рухнувшее с небес тело. Лишь знал, что это кто-то близкий, кто-то небезразличный ему. А сколько еще таких же корчилось на других цепях?
– Пошли, Андеш, пора проведать Арне и Дэгни. А по пути расскажешь о настоящей сытости.
– Вигго хочет знать, чем Андеш желает завтракать? Что ж, Андеш охотно поведает. Ням-ням.
Чутье забросило их именно сюда, к западу от Альты. Они не могли заявиться в город в волчьем обличье, но это было по силам людям. Надрав лапника, Вигго и Андеш спрятали под ним сумки, после чего зашагали вниз по склону.
Опять посыпал легкий снежок.
2.
Небо висело низкое и недружелюбное, но вполне светлое, чтобы освещать этим утром многие ужасные вещи.
Коттеджи Филерсон озаряли красные и синие огни патрульных машин. Многие жильцы стояли на порогах своих домов и пили кофе или курили. Им было интересно, что же такого стряслось. Ролло выбрался из машины и огляделся. Почти из каждого дома кто-то выглядывал.
Из каждого, но только не из
У желтой ленточки, протянутой через всю лужайку, поджидал Ханс Эспеланн. Старик в форме полицейского с задумчивым видом ковырял ногтем брекеты, извлекая кусочки съеденных вафель со шпинатом. Добычу он с видимым наслаждением рассасывал, напрочь отказываясь просто сплюнуть. Завидев инспектора, Ханс поднял желтую ленту.
Ролло поднырнул под нее, хоть и планировал перешагнуть. Ощутил себя боксером, которому тренер помог выйти на ринг.
– Кто жертва?
– Некто Фредерик Викен, страховой агент.
– А его семья? Кто-нибудь что-нибудь видел?
– Семья тоже там. Наверное.
– Наверное? О господи.
На пороге Ролло задержался, окидывая внимательным взглядом парадную дверь. Здесь как раз копошился криминалист, обметая кисточкой с дактилоскопическим рубиновым порошком дверной косяк. Встретившись глазами с инспектором, криминалист пожал плечами. Ролло и сам видел, что замочная скважина чиста. Никаких крапинок продавленного металла на облицовке, которые говорили бы о взломе.
– Двери, окна – всё в порядке, шеф, – сообщил Ханс, поднимаясь следом по ступеням крыльца. – Ублюдок заимел дубликат ключей. Либо жертвы сами впустили беду. Да мало ли способов задурить голову?
– Больше необходимого, Ханс, это уж точно.
Гостиная представляла собой кроваво-костяную картину.
Кто-то притащил с кухни обеденный стол, но перед этим сломал ему ножки и забросил их в угол, к торшеру. Так что стол буквально распластался на голубом ковре. Однако вместо пятничного завтрака подавался труп крупного мужчины. Как и в случае с краснодеревщиком, мертвец был обнажен, а его перекошенное лицо покрывали пятна химических ожогов.
Сам мертвец покоился в охранном кольце из обглоданных костей.
На сей раз это были кости двух людей, образовывавших всё то же ацтекское солнце. Стол по периметру огибала цепь из некрупных звеньев. Она свивалась лоснящимся тощим кольцом не менее пяти раз.
Ролло неожиданно для себя признал, что синюшные пятна трупа отлично гармонируют с цветом ковра и жалюзи. В горло ударил тугой ком. Если бы его сейчас вытошнило, все бы решили, что он дал слабину. Но слабину давал желудок, порядком уставший от завтраков из кофе с виски и просто чистого виски с крекерами.
Он опять посмотрел на кости и пересчитал черепа. Один, два… На мгновение всё стало нестерпимо белым, охваченное вспышкой фотоаппарата, которым орудовал второй криминалист.
– Что ж, на одного меньше, – заключил Ролло. – Если наш убийца продолжит в том же духе, то уже на следующей неделе нас ожидают одни декорации, без тел.
– Хорошо же, э? – воодушевился Ханс. Он опять полез в рот. – Соседей еще опрашивают, но все в один голос утверждают, что вчерашним вечером были какие-то перебои с уличным освещением. Никто ничего не заметил. Разве что вой слышали.
– Вой?
