– Вряд ли это хорошая идея, дядя Ролло. – Янника встала и наклонилась за рюкзаком, который по привычке бросала у ног. – Нам уже пора в школу. Поговорим потом, да?
– Подождите, постойте! Я сейчас пришлю патрульного. Он вас подвезет. Тут кое-что происходит, и это может быть как-то связано с вашим отцом!
– А назад патрульный нас тоже отвезет? – сварливо уточнил Йели.
– Послушайте, в Альте творится… нечто нехорошее. Возможно, вы еще услышите об этом в школе. И я бы не хотел обсуждать это по телефону без надобности. Черт, я и сам не знаю, как это сказать! Ваша семья может быть в опасности, но я не уверен…
Тройняшки встревоженно переглянулись.
Не изменилось выражение лица только у Сиф. Она всё так же вглядывалась в далекое пространство за облицовочной плиткой.
– А в чём эта самая опасность заключается, дядя Ролло? – спросила Алва.
– О, Алва! – Ролло явно обрадовался тому, что в разговор вступил кто-то смышленый. – Проблема с дикими хищниками. С волками. И, возможно, с теми, кому волки подчиняются. Уж прости, я слишком толстокож, чтобы четче формулировать фантазии.
– Волки подчиняются только природе, дядя Ролло. И это не фантазия. Прости, нам пора. Иначе директор взбеленится, а нашей семье лишние проблемы ни к чему.
– Лишние?
– Позвони после школы. Или папе. Пока.
Йели молниеносно отключил Ролло. Потом посмотрел на остальных.
– Вы же не примете эту чепуху близко к сердцу?
– Да ни в жизни. – И Янника первой выскочила за дверь.
– Только не вздумай плевать мне на руль! – проорал Йели, бросаясь за сестрой. – У меня чуть руки не примерзли в прошлый раз!
На кухне остались только Алва и Сиф.
4.
Алва смотрела на Сиф, испытывая сложную гамму чувств из любви и трепета. Ей хотелось обнять и утешить мать, но в то же время она напоминала себе, что Сиф – это Сифграй, непостижимое древнее существо, покинувшее камень ради своей цели. Но что это за цель? Достигнута ли она?
– О мама, мама, ты уверена, что хочешь повидаться с Дианой? – Алва подсела ближе. – Я люблю бабулю, но это уж слишком странно. У Дианы много причин тебя… сторониться. – Она чуть не сказала «ненавидеть».
«А ТЫ? ТЫ СТОРОНИШЬСЯ МЕНЯ?»
– А разве похоже? – Алва обняла мать и зарылась в ее руках, нежась в их бархатистой коже. – Ты помнишь про смартфон? Без него нельзя выходить, как без ключей.
Одно время они пытались подружить Сиф и всевозможные устройства. Но добились только того, что Сиф худо-бедно привыкла к стиральным машинам в подвале и всему, что помогало по хозяйству. Зато прочие устройства получали от нее по полной. Сиф не портила их, но упрямо игнорировала и даже презирала.
Ее смартфон, к примеру, лежал в родительской спальне, под шкафом, куда его и закинула хозяйка, – недалеко, но с глаз долой.
– Мама, о мама, возьми с собой, пожалуйста, ту штучку с крошечными улыбками. Ты ведь помнишь, как ею пользоваться, правда?
Сиф улыбнулась.
Алва явственно ощутила эту улыбку – любящую и немного грустную.
– Ты не обязана встречаться с Дианой. Даже ради папы. Ты понимаешь это? И что хотел дядя Ролло? Ты знаешь, о чём речь? Ну же, мама! – Алва собралась с духом. – Почему я так переживаю за Йели? И за Яннику! И даже за папу! Ты ведь тоже переживаешь за них, разве нет?
Сиф чуть крепче обняла ее.
«ЗРЕНИЕ»
– Ты так видишь? Так надо? Дело в твоих глазах? Или в моих?
Алва приготовилась к образам, что шуршащим потоком хлынут в ее разум, но Сиф замотала головой. Она выпустила дочь и принялась убирать тарелки со стола.
Девочка-оборотень попятилась к двери. Ее пронзила ужасающая уверенность, что все они – лишь частички одной мозаики. Громадного полотна, где каждый приклеен к своему месту или наглухо приколочен. И сойти невозможно, потому что иначе сложится еще более страшный и сложный узор мозаичного калейдоскопа.
Снаружи затренькал велосипедный звонок, и Алва вышла.
5.
Рычажок велосипедного звонка дергал Йели, но он и не думал торопить сестру.
Йели приметил Йона и Батильтду Сименсен. Эта парочка выгуливала невесть откуда взявшегося бульдога, хотя только вчера они выгуливали друг дружку. В Йели взыграло желание позлить собаку. Однако бульдог и не думал вскипать.
– Задолбал уже! – бросила Янника брату.
– Да, прекрати трезвонить, мальчик, – проскрипел Йон. – Позвольте представить Бутча. Бутч, это наши соседи – у них за домом шныряют тени. Надеюсь, ты разберешься с этой головной болью. Совершенно невозможно спать.
– Вы приютили собаку, чтобы она с чем-то там
Глазки Бутча говорили о непроходимой тупости. Только по этой причине он не воспринимал подростков-перевертышей так, как должен был: с визгом и поскуливанием.
Носик Батильтды сморщился, когда она заговорила:
– А вы разве не знали, что творится? Вероятно, ваш дражайший отец читает вам на ночь свои ужасные книги, раз вы так спокойны. В Альте завелся маньяк. И он обожает кусать своих жертв. Буквально закусывает их до смерти, а из косточек лепит всякие кружки, будто школьник.
