Ему не нравилось это слово. Особенно когда его применяли ко всяким ублюдкам и зверью. Потому что разумным был и оставался только человек. Остальные – лишь отклонение от социальной нормы и капризы природы. Но убийцу и впрямь сопровождали какие-то зверюги. Волк и человек работали вместе. Иначе не складывалось.
– А давно они появились у нас? – спросил Ролло. – Ну, эти суперволки.
– Суперволки! Очень хорошо! Очень! Мне сложно сказать точнее, но, думаю, появились они около десяти-двенадцати лет назад. Если изловите хоть одного, дайте знать. Звери невероятно хитрые. Портят даже фотоловушки.
Портят фотоловушки? А вот это что-то новенькое. Ролло не так часто интересовался внутренними делами леса, чтобы знать, что там к чему. Хватало и того, что волки занимаются всяким отребьем. Они напоминали ему умных птичек, что клюют только вредных жучков.
«И теперь
– Хорошо, Клод, спасибо большое. Вы очень помогли.
– Вы ведь поймаете того, кто это сделал?
– Непременно.
– Суперволки, надо же!
Ролло повесил трубку.
Опять вспомнил Вигго Миккельсена – писателя, у которого нет ни одной истории про волков. Но это еще ничего не значит, правда? Повара тоже не любят некоторые блюда, предпочитая обходиться тем, что у них получается лучше всего.
Компьютер наконец собрал информацию. Получилось около сорока тысяч файлов всяких газет, фотоснимков и заметок. Радовало, что у кого-то хватило мозгов систематизировать весь информационный селевой поток, рождавшийся в Альте.
Прежде чем начать рыться во всём этом, Ролло сделал звонок.
– Криминалисты, – вяло отозвалась трубка.
– Арнольд, почему бы тебе не представляться как положено?
– Потому что все срать хотели на бедолаг в подвале. Чего хотел, Ролло?
– Появилась информация об останках?
– Последние жертвы, судя по карточкам дантистов, – это жена и дочь Фреда Викена. Но мы еще проверяем это. А вот тебе, Ролло, факт, который даже проверять не нужно. На костях – никаких следов человеческих зубов. Работали пасти. А ты уж сам решай, куда эти пасти присобачить.
Ролло хотел возразить, но промолчал. Он помнил, как смотрел на диван в гостиной страхового агента. Всё было в крови. Подозреваемый сидел там и жрал. Только трепал он не картошку фри, а косточки женщины и ее дочки. Но не сидел же он там с волчьей головой на плечах?
– Что насчет цепи, Ролло? Когда передашь? Улики зажимать нехорошо, это тебе не конфеты.
Ролло опустил взгляд и посмотрел на цепь.
Ее забрали из дома Фреда Викена, и теперь она тускло поблескивала у стола инспектора. Тащивший ее патрульный жаловался, что она чересчур тяжелая, будто кольца питона. Это сложно объяснить, но Ролло был убежден, что на самой цепи нет никаких полезных зацепок. Это нарушало правила работы с вещдоками, но Ролло всё равно считал, что должен держать цепь при себе.
«Да? А почему? Почему лучше держать ее при себе?»
«Потому что на нее я смогу посадить самого страшного серого волка».
– Слушай, Арнольд, поднимись за ней сам, ладно? Совсем из головы вылетело.
– Ты заставляешь меня работать в ущерб здоровью, Ролло. До тебя еще по лестнице тащиться.
– Справишься как-нибудь.
Ролло коснулся цепи.
Если так подумать, он не должен этого делать. Всё-таки улика. Однако левая рука словно жила собственной жизнью. Она забиралась в звенья глубже и глубже. Цепь вдруг сжалась и крепко перетянула запястье. Кисть онемела, лишившись положенного притока крови.
Опешивший Ролло выдернул руку. Цепь с неохотой отпустила ее. На запястье остался синеватый браслет, светлевший прямо на глазах. Цепь спокойно лежала себе – загадочная и тяжелая, будто одеяние жестоких богинь. Ролло опять посмотрел на руку.
Следы на запястье почти исчезли.
– Как тебе такой сюжет, Вигго? – пробормотал он.
Но Вигго не ответил – ни реальный, ни вымышленный. Возможно, в этот самый момент он кормил волков и менял голову, с которой сидел на том диване, когда чавкал сочными ягодицами жены своего литературного агента.
Ролло опустил ладонь на компьютерную мышку и свернул результаты поиска. К ним он вернется позже. Потом вбил в поисковую строку браузера псевдоним Вигго, но натолкнулся почему-то совсем на другого писателя – Леонида Хегая.
Тут Ролло понял, что окончательно запутался.
1.
Если где-то и бывает шумнее, чем в школьном кафетерии, так это в концертном зале. Шум, как правило, будто капли конденсата, собирается
На сцене стояли директор Нансен и Халлстеин Орм, требовавший, чтобы его называли Хати. За небольшим столиком сидел полицейский. Он выглядел так, словно только что свалился с лошади. Директор и Хати переговаривались. Выражение на лице директора неуловимо менялось, приближаясь к болезненному отупению.
Янника пробежала к пятому ряду и уселась позади класса Феликса. Однако сам Феликс нашел место в восточных секторах зала. Расстроенную Яннику быстро подперли с двух сторон.
– Тебе-то чего, Дагфинн? – прошипела Янника.
