– А надо было пометить сиденье, – буркнул Дагги. – Я бы тогда, может, и не сел на него.
– Что ты сказал?!
– Лишь сказал, что мы – одна стая!
Янника с силой откинулась на спинку сиденья и тоскливо посмотрела на Феликса. Его равнодушие уязвляло. Янника утешила себя мыслью, что вечером всё объяснит. И потом они помирятся. И, возможно, тайком поженятся и уедут на Юг играть в казино, как какие-нибудь глупые муми-тролли.
Хати подошел к микрофону. Разговоры стихли. Узкое лицо породило улыбку.
– Дорогие учащиеся! Сейчас должны были выступить директор Нансен и представитель полиции. Но они – люди социально значимых должностей. А значит, чаще других подвержены стрессу. А ситуация стрессовая, уж поверьте. Поэтому к вашим услугам я.
– Где ж это видано! – проворчал Йели. – Да старик Нансен любую бутылку языком вымоет!
С этим сложно было поспорить. Директор Нансен обожал представлять и объявлять всё новое и тревожащее. От него уставали даже учителя.
– Вчера и позавчера пострадали люди, какая жалость, – продолжил Хати. – Нападение волков! Эти полоумные кровожадные хищники истязают горожан еще с тех времен, когда здесь не было никаких сомнительных знаменитостей.
Тройняшки Миккельсен переглянулись.
– Ненасытные твари сгрызли всё мясо и выпили всю кровь. А тот, кто управляет ими, выложил из костей круги, будто на поле. По Альте бродит психопат с волками на поводке!
Зал загалдел. Все слышали про недавнее убийство, но никто не знал подробностей. Особенно таких. Алва подумала, что теперь концертному залу обеспечена любовь до гроба.
– Почему он говорит о том, о чём говорить нельзя?
– А че? Как по мне, нормас ужастик. – Йели внимательно разглядывал Хати. – Только сюжет почему-то переврали.
– Его не переврали, а украсили подробностями, о которых знать не положено! Это не в интересах следствия.
– Так вот что за сериалы, Алв! А я всё думал, что ты крутишь. А там про копов-шмопов!
Алва густо покраснела.
Хати повысил голос, оглядывая волнующиеся ряды:
– Мне осталось буквально пару слов. Держите себя в руках, пожалуйста. Вы ведь будущие мужчины и женщины – вожаки и хранительницы очага!
– Что за говеный стереотип от тупой говеной узкорожи! – фыркнула Янника.
И вдруг Хати посмотрел прямо на нее. Кривая улыбка свихнувшегося арлекина говорила о многом. Например, о том, что его слух по остроте не уступает волчьему.
– Помолчи, Янника! – прошипела Алва.
– Он не мог меня услышать, ясно? Он не волк! Просто тупой урод!
Йели недовольно покосился на нее:
– Может, тогда встанешь и сразу заявишь, что это ты всех сгрызла?
Янника умолкла, вперившись в затылок сидевшей впереди девочки.
Хати поднял руку, показывая, что ему есть что добавить.
– Эта информация исключительно ради того, чтобы вы были осторожны. Убийца на свободе, и мы не знаем, сколько животных находится под его знаменами. Звучит напыщенно, да, но реальная жизнь порой неотличима от литературы. А сейчас наш обожаемый директор раздаст памятки безопасности, где вы и ваши родители распишутся.
Директор Нансен шатающейся походкой отправился по рядам, раздавая желтые листики. Выглядел он так, словно ему приходилось выполнять работу официанта на праздновании собственного дня рождения.
– Вероятно, в ближайшее время полиция сообщит о начале облавы. Тогда нам всем придется посидеть дома. Волкам не место среди людей!
Тройняшки Миккельсен и Дагги остались на местах, пока остальные пробирались по рядам к выходу. Они во все глаза смотрели на учителя, стоявшего у микрофона на сцене.
Хати издевательски улыбался.
2.
Сквер Золотого Пера представлял собой обычный городской сквер, обсаженный деревьями и кустарниками. В его центре находился монумент в виде огромного свитка, перетянутого тесьмой. Это отсылало к стародавнему закону, прозванному Грамотой Золотого Пера. Закон наделял в 1174 году норвежское духовенство большими правами, но это никого не волновало, кроме историков. Люди приходили сюда, чтобы выгулять питомцев или побегать по дорожкам.
Ветер шевелил кроны деревьев и иногда забирался Сиф в волосы, пересыпая гриву по плечам. Она не беспокоилась из-за встречи с Дианой. Видела и патрульного, который ехал следом, пока она шла сюда. Единственное, что по-настоящему беспокоило Сиф, так это тени на поле. Призраки у кромки леса. Они беспокоили Сиф хотя бы по той причине, что не были ни тенями, ни призраками.
Сиф вызвала в сознании образ космического горизонта. Солнце и луна опять сменяли друг друга. Вечный цикл из того, что есть и будет. Эти картинки она отправляла Вигго, когда он спрашивал о будущем или судьбе. Но уже слишком поздно что-либо менять. Во вселенной существует только одна траектория, и ее никому не покинуть.
Поэтому Сиф ни капельки не удивилась, когда услышала рев мотора.
По лужайкам сквера летел зеленый седан. Он подпрыгнул на кочке, врылся носом в землю и оставил в траве бампер. Тут же перескочил через него и помчался дальше, целясь в одинокую фигурку, что брела по дорожке.
Глаза Дианы были широко распахнуты. Она не моргала из боязни что-нибудь упустить.
