– Не знаю, – честно признался Вигго. – Это сложно объяснить, но мне как будто полегчало. Только я не понимаю, в чём тут дело. У меня в кармане вроде бы лежит ответ. А вопроса к нему я так и не слышал.
– Андешу тоже радостно и тревожно.
– А ты не хочешь проведать отца, Андеш? Глупо, наверное, такое спрашивать, учитывая, что вас связывает. Просто мы в свободном полете и могли бы залететь куда нужно.
– Андеш любит психушки! – вдруг развеселился Андеш. – Но если Вигго опоздает, то он будет винить Андеша. А Андеш не любит, когда его винят.
– А мы спешим?
– Спешит сердце Вигго. Оно многое знает, но не умеет говорить. Зато оно делает вот так: тук-тук, тук-тук, тук-тук. А еще оно слышит то, что Вигго видит только во снах.
Андеш был прав. Вигго находился во власти какой-то необъяснимой тревоги, некоего дурного предчувствия. Вероятно, его сердце и впрямь слышит жуткий звон цепей, которые цепляются в небесах за что-то мертвое, приклеенное к облакам.
«К телам, – промелькнула мысль. – Те цепи крепятся к мертвецам».
– Хорошо, Андеш, отправляемся домой. Но потом, когда убедимся, что в Альте всё в порядке, я составлю тебе компанию в поисках отца, если надумаешь.
Андеш прогудел, стягивая штаны:
– Андеш мог бы откусить ему голову. Или Андеш мог бы просто сжать ее зубами, как была сжата голова Андеша. Вигго заботливый: всегда знает, какую голову
Вигго рассеянно улыбнулся. О таком он не думал, когда предлагал повидать отца Андеша. Впрочем, если понадобится, они всё сделают в лучшем виде. Но только если Андеш решит сожрать отца из-за голода, а не из чувства мести.
Месть Вигго не одобрял. Иначе бы их с Сиф попросту не существовало.
Мысли о жене заставили Вигго торопиться. Андеш уже полностью разделся и сложил свои вещи в сумку. Теперь он стоял, раскинув руки, точно какой-нибудь лесной Иисус, и с укоризной смотрел на Вигго.
Превращаться в волков днем сложно. Еще сложнее, когда светит солнце. Практически невозможно, если речь идет о рядовых членах стаи. Но это самое «практически невозможно» не распространялось на Вигго и Сиф. Внутренний зверь был частью их натуры – более глубокой, чем у кого бы то ни было. Вигго допускал, что их дети тоже обладали схожими способностями.
Вигго нахмурился и уставился на Андеша.
Сила, твердая и острая, как скалы, ударила в грудь Андеша.
Андеш заулыбался, трогая разломы на теле, из которых, будто по весне, пробивалась чистая шерсть.
4.
Бежать было тяжело. Ветви царапали лицо. Будь она волчицей, каменной Сифграй, деревья гладили бы ее по холке. Но огромный зверь привлек бы всеобщее внимание. Она любила Вигго и не могла допустить, чтобы его мир рухнул. Сиф не ощущала себя частью людских жизней, но оставалась плотным фрагментом их семьи.
Диану вело не только желание убить Сиф. Она хотела, чтобы Сиф разоблачила себя. Такова была цель матери Вигго. Месть Дианы была застарелой, пустившей корни в своды ее души. Вероятно, она и сама не до конца все понимала.
Но для Сиф Диана представала открытой книгой.
Сегодня случайных посетителей сквера Золотое Перо ждал аттракцион с раненой волчицей – слишком огромной и жуткой, чтобы относиться к привычному миру. Как только машина коснулась ее, Сиф расслабилась. Ее перебросило через крышу, будто куклу, а земля твердо подхватила. Перед глазами возник и пропал круговорот из дня и ночи, поочередно перекрашивавший горизонт в холодную синеву и золотой янтарь.
Так надо.
Именно это она сказала себе, когда ее подкинуло в небо.
Пока полицейский орал на Диану, обзывая ее змеей, Сиф скрылась.
Она забрала слетевший ботинок и нетвердым шагом направилась к кустам. По пути закусила веточку, уже пахшую зимой, чтобы не вскрикивать от боли. Бросила быстрый взгляд на правое бедро. Джинсы порваны. В прорехе – вздутие, свинцовый сертификат на сломанную кость. Набухло так, что всё, казалось, могло лопнуть в любой момент.
Сиф покинула сквер и похромала в сторону леса. Пришлось пересечь две улицы, полные людей и машин-убийц. Сиф окликали, спрашивая, не нужна ли ей помощь. Она игнорировала эти глупые вмешательства в ее боль.
Она сознательно избрала окольный маршрут – через лес. Сиф не хотела, чтобы ее узнали. Не хотела, чтобы позднее Вигго и дети услышали о том, как она опозорила их, вернувшись домой побитой и ослабленной.
Добравшись до настоящей чащи, крапчато-мятной и серо-зеленой, густой, Сиф стянула свитер и обхватила груди руками, хотя и была уверена, что поблизости никого нет. Весь стыд и вся ненужная память – от человека. Сиф немного расслабилась и убрала руки, вспомнив, что сейчас ей не нужно притворяться.
За деревьями промелькнула тень.
Сиф замерла. Лес Альты окружал ее сплошной стеной. Бедро ужасно болело, но кровь не шла. В нужный момент Сиф позволила бы себе истекать кровью, но сейчас этого не требовалось. Любой в сквере убедился, что она – самый обычный человек, которому повезло выжить.
Сиф сняла второй ботинок, она так и шла в одном, и взялась за джинсы. Зарычала, протаскивая их через гематому. Наконец распрямилась. Остались только трусики. Их Сиф скинула без колебаний.
