Черный волк покорно замер и опустил голову к ступеням, позволяя молодой волчице осмотреть его. На этот раз Алва действовала более осторожно. Они ведь никуда не мчались, натыкаясь лбами на деревья. Она выбрала участок цепи без следов крови. Клыки уперлись в звенья и сжались. Алва задергала головой в типично собачьей попытке что-либо разорвать.
Ничего не получалось.
Она напрягла все мышцы, собираясь обратиться в человека.
«Там нет узла, Алви, – предупредил Ульфгрим. – Пальцы не развяжут пустоту».
«Тогда превратись в Вигго! Цепь спадет! Превратись!»
«Я не могу. – Ульфгрим вздохнул, а потом, припадая, побрел по ступеням. – Человек затихает в волке, но сам волк никогда не затихает в человеке. Человек порвет цепь, а не волк».
Алва вдруг поняла, что Ульфгрим только что озвучил мудрость, которую почерпнул из своего недавнего путешествия. Она подняла взгляд: черный волк направлялся к странному дольмену на вершине холма.
Озарение расширилось, заполняя разум Алвы.
Черный волк полз туда, потому что нуждался во всём небосклоне. Потому что хотел наказать само небо, поквитаться со всем миром! Это избавило бы от цепи и позволило сполна насладиться очищающей местью. Алве оставалось только помочь с этим.
Оглянувшись, она увидела, что конец цепи, позвякивая, цепляется за жидкую растительность лестницы. Иногда звенья заклинивало между ступенями, и тогда цепь натягивалась, прежде чем с щелчком высвободиться.
Алва подхватила зубами конец цепи и потрусила следом.
Цепь дергалась, словно живая, и тогда Алва мотала головой и покрепче стискивала челюсти. После этого цепь успокаивалась, но вскоре всё повторялось. А потом Алве в голову закралась совсем уж бредовая мысль.
Что она выгуливает своего постаревшего отца.
3.
Андеш поднялся со скамейки. Наверное, он бы так и сидел, жуя остатки сэндвича и глазея на удивительный лес, захватывавший Альту. Это не происходило с каким-то особым грохотом, оповещающим, что сквозь асфальт продирается древесный исполин. Это напоминало старение домов, дорог, фонарей – всего. Ночь словно распыляла новый вид времени.
По улице иногда пробегали волки. Андеш приветливо махал им то сэндвичем, то маринованным огурчиком. Вскоре перекус завершился, а путь так и не обозначился. Но Андеш вовсе не расстроился.
Он огляделся и на другой стороне дороги обнаружил книжный магазинчик с забавным названием «Бумага и прочие романы в дорогу». За потухшими темными витринами высились горы разноцветных книг. Ступени магазинчика были фарфорово-мраморными, совершенно неподходящими для заведения, где торговали листами, приклеенными к корешкам.
Наверное, Андеш мог бы и раньше взглянуть в эту сторону. Но он смотрел – честно-честно. Просто не видел того, что видеть не полагалось. Андеш прошаркал через проезжую часть, не забыв кинуть взгляд сначала налево, а потом направо. Этого он никогда не забывал.
Ступени оказались самыми обыкновенными, из облицовочного белого кирпича.
Но Андеш всё равно обрадовался, потому что этой подсказки он и ждал. Ступени. Лестница. Ему нужна лестница! Хоть на гору, хоть на небеса! Ночной лес, вспухший посреди города, тихо шелестел, и Андеш прищурился.
– Андеш пройдет через тебя, Господин Лес. Хорошо?
Он прислушался и понял, что лес не то чтобы насмехался, но предлагал попробовать. Андеш подтянул штаны и поднял руку, указывая пальцем на ступени. Бормоча под нос, сосчитал их.
Девять.
– Андеш пройдет девять ступеней, а затем добавит еще три. Потому что великая корова три дня вылизывала соленые камни, из которых во время оное появился громкий и бурный человек.
Андеш закрыл глаза. Поставил ногу в резиновом шлепанце на первую ступень.
Поднялся.
Проделал то же самое другой ногой.
Он отсчитывал про себя количество ступеней и на предпоследней, восьмой, замешкался.
– Добрая великая корова, помоги Андешу быть там, где ему нужно. Только не закинь его на небеса. Знаю, там много молока, но после огурчика Андешу совсем не хочется пить.
Тут Андеш лукавил. Огурчик был соленым, и пить после него хотелось.
Не открывая глаз, Андеш распрямился на девятой ступени и, как человек, уверенный, что лестница продолжается, шагнул выше. Нога нащупала десятую ступень, которой не было у книжного магазинчика со смешным названием «Бумага и прочие романы в дорогу».
Ступень отсутствовала там – но существовала
– Спасибо, добрая Аудумла4! – Андеш обрадовался тому, что смог вспомнить имя, хоть и не понимал, откуда оно взялось в голове.
Он еще раз отсчитал девять ступеней, а потом для верности снова накинул три, прославляя дни, потраченные доброй великой коровой на доброе великое деяние. После этого Андеш распахнул глаза.
Он переместился в обширный темный чулан, сборище природных запахов и звуков. Не чулан – лес! Сообразил, что стоит на лестнице, среди сумраков и шелеста. Андеш широко заулыбался. Лестница вела на вершину холма. Когда-то там всё и началось. Но не обязательно, что там же всё и закончится.
