Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

«Займись семьёй, – думал он, глядя, как мерцают в огнях свечей бурлящие вокруг него пузыри. – Детьми займись, ты отдалился от них вместо того, чтобы и дальше привязывать к себе. Наладь отношения с Маршей. Она умна, потому и чувствует, что ты живёшь своей жизнью. Каково это – видеть, что твой партнёр всю жизнь держит тебя на расстоянии? Да, но она сама виновата, так и не смогла определиться – унижает её жизнь с мужчиной или нет? Ну и что же, что виновата? Марша – дама с характером, поэтому так и не смогла переварить, что ты взял верх над ней и её чёртовой распрекрасной семьёй, с такой распрекрасной родословной, что хочется завыть от тоски, когда слушаешь, как Эндрю хвастает своим прошлым. Можно подумать, участие в подписании Декларации какого-то чёртова ирландского предка сделало его жизнь такой, какая она есть! Дудки. Это я сделал твою, Эндрю, и твою, Марша, жизнь такой, какая она есть. Я, Стив Дженкинс, пушечное мясо, убийца, сирота и псих, возомнивший, что сможет найти вот так, запросто, вживую своего ангела. Стоп. Хватит, Стивви. Ты опять злишься и теряешь контроль над собой. Согласись с тем, что твоя жена так и не примирилась с твоей властью над ней, и прими это как объективный факт. И всё. Тебе станет легче.

И он опять пропел тот же мотив.

«Т-е-б-е-е с-р-а-з-у-у с-т-а-н-е-е-т л-е-е-е-г-ч-е гну-у-у-ть с-в-о-ю-у-у-у л-и-н-и-ю-у-у-у!»

Закрыв глаза, он решил больше ни о чём не думать, но не смог. Ссора с Джанни лезла, мелькала обрывистыми картинками смятых в сильных руках лацканов, сверлила мозг побледневшим лысым лбом и возмущёнными фразами, вылетавшими из шепчущих губ. Хотелось думать, что ссора была смешной, из разряда тех, про которые говорят – «сделали из мухи слона», но думать так не получалось. Слон, как назло, ни в какую не желал сдуваться до размеров мухи, а очередная попытка Джанни в очередной раз потянуть одеяло на себя и отнять право решать вопросы, которые Стив считал исключительно собственной прерогативой, не давала возможности найти для него оправдательные мотивы.

«Это мой мир, и никто не имеет права вторгаться в него», – в который раз сказал себе Стив и, наконец, успокоился.

В обширном ванном помещении царила тишина, потому что звуки практически не доносились сюда, в приватную зону, надёжно защищённую от постороннего шума густой зеленью деревьев и толстыми, на века построенными стенами. В противовес Джанни не выносивший одиночества Стив, как ни странно, чувствовал себя здесь, в расслабляющей атмосфере приватных покоев, абсолютно комфортно и много раз удивлялся этому обстоятельству.

– Терпеть не могу тишину, а как попадаю к себе в спальню – кайфую по полной программе, – говорил он, имея в виду роскошный уют изолированных от остальной части дома апартаментов, включавших в себя кабинет, бильярдную, домашний кинотеатр, ванное помещение и спальню с выходящим на большой благоухающий цветник и увитым зеленью балконом.

– Тебя не поймёшь, – кривила лицо Марша. – То тебе плохо в одиночестве, то ты, оказывается, кайфуешь. Определись уже, дорогой.

– Не вижу причин отказываться от привилегий, даруемых богатством, – философствовал в ответ он.

– Можно подумать, тебя кто-то уговаривает от них отказаться, – умничала Марша.

– Действительно, – охотно соглашался с женой Стив. – Можно подумать, кто-то уговаривает.

И весело улыбался, глядя, как она злится.

Радуйся жизни, Стивви, специалист по холодильным установкам. Кайфуй, Стивви. Кайфуй за всех, кто сдох, так и не дождавшись удачи.

Ты заслужил, сорванец!

В свою очередь взъерошенный после ссоры со Стивом, Джанни долго гулял по парковым аллеям, но и после прогулки не сразу поехал домой. Боб Ковальски, один из его парней, где-то схватил пневмонию, и уже сутки лежал в одном из госпиталей. Джанни посчитал нужным лично навестить его, поэтому обычный маршрут, по которому парни возили его в любимом спортивном БМВ, изменился.

Джанни полюбил немецкие машины ещё в семидесятые, когда впервые сел в мерседес, отдав предпочтение той неповторимой элегантности, с которой машина этой марки носила собственную мощь.

– Ты не патриотичен. И занудный бунтарь, к тому же, – сказал ему тогда Стив, предпочитавший эксплуатировать американские автомобили, хотя в его личной конюшне стояли лучшие иностранные модели.

Джанни оценил наблюдательность друга, но своей любви к заокеанским машинам не изменил, а в девяностых, пересев на спортивный седан БМВ, предпочитал только этот тип автомобиля.