Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Майкл хотел сказать этой красивой нервной женщине, что он умеет читать по-испански, но не стал.

Он вдруг отчётливо понял, что и вправду ничего не знает.

Своей новой опекунше он подчинился с первой минуты знакомства, но ещё очень долго, почти два с лишним года, не делал попытки выйти за рамки установившихся между ними отношений. Письменные домашние задания выполнял кое-как, а устно так ни разу и не ответил и не общался с Джейн вне занятий. Молчал, смотрел в пол, а если невозможно было промолчать, отвечал очень коротко.

Из-за его поведения Джейн выходила из себя и давала ему подзатыльники, а когда терпение лопалось, привлекала Барта. Правда, бить Майкла так, как Барт избил его в первый раз и, бывало, бил других воспитанников, она не позволяла. Из кабинета не выходила, делала вид, что рассматривает пейзаж, стоя у окна, после пяти ударов оборачивалась и произносила что-то типа:

– Всё! Хватит!

И Барт чётко знал, что, если он немедленно не остановится, Джейн не будет с ним спать ни в эту ночь, ни в следующую. Усвоил урок после того, как она несколько раз устроила ему подобные фокусы.

Обучение Майкла из-за избранной им игры в молчанку оказалось непростым испытанием для Джейн, ведь он не смотрел ей в лицо и внешне никак не реагировал на её речь. Однако она постоянно чувствовала, что он очень внимательно слушает, а в выполненных вроде бы кое-как домашних заданиях очень скоро стала улавливать ту эпатажную небрежность, за которой стояло полное усвоение материала.

Брошенный им вызов она приняла полностью, без обиняков и отговорок, и так и не оставила попыток привязать Майкла к себе, хотя на деле всё было наоборот, и это она всё больше привязывалась к нему, а затем и сама стала меняться под воздействием общения с ним.

Началось с того, что Джейн стала ежедневно мыться.

Неряшливость Джейн была такой же неотъемлемой частью её натуры, как апатичность и неумение настоять на своём, и за годы совместной жизни Барт привык и к немытому телу жены, и к её грязным трусам, которые она могла спокойно засунуть в ящик для белья, отчего в их общем шкафу всегда стоял специфический запах, и к самому дурно пахнущему шкафу. Привык к забытым Джейн на сливном бачке использованным прокладкам, к грязноватым ногтям на её руках и ногах и к её засаленным волосам.

Единственное, что Джейн делала регулярно, так это чистила зубы, и понять пристрастие жены к конкретной гигиенической процедуре Барту так и не удалось.

Сам Барт был гораздо чистоплотнее Джейн, но под её влиянием быстро опустился и перестал обращать внимание на те бытовые мелочи, за несоблюдение которых мать в детстве лишила бы его еды, наверное, на целую неделю.

Люди всю оставшуюся жизнь подспудно, а иногда и открыто мстят тем, кто мучил их в детстве, даже если месть наносит ущерб им самим. Детские травмы неизлечимы, что бы там ни говорили психологи, и люди остаются их пленниками навсегда.

Конечно, бывают и исключения.

В тех редких случаях, когда врождённая сила духа доминирует над желанием отомстить.

День, когда Барт обнаружил, что Джейн изменилась, запомнился ему отвратительной погодой. На улице дул сильный ветер, в затянутых облаками небесах периодически гремел сухой гром, бесполезной трескотнёй усугублявший и без того тягучую атмосферу, обычно надоедавшего своей бесконечностью дождя не было уже месяц и, казалось, уже и не будет.

– Чёрт побери, совсем нечем дышать! – воскликнул Барт, заходя в спальню с ворохом журналов по педагогике и бодибилдингу – единственных изданий, которые он регулярно выписывал на городской почтовый ящик. – Вот хочу выкинуть то, что не нужно, а то в кабинете уже не продохнуть.

– Угу, – не глядя на него, промычала Джейн, стоявшая у окна с сигаретой в руках и явно погружённая в свои мысли.

Поначалу Барт даже не понял, что конкретно привлекло его внимание в облике жены. Понял лишь, что она изменилась, и к лучшему.

– Детка, а ты похорошела, – пробормотал он. – Подстриглась или…

– Просто вымыла голову и уложила волосы, – сказала она, развернулась и пошла к выходу, по ходу обдав Барта практически свалившим его с ног ароматом свежести.

– Ох-х! – только и смог выдавить из себя он, задыхаясь от непривычных ощущений. – Ох-х, детка!

А Джейн молча затушила сигарету о край стола и вышла, оставив Барта наедине с бурей чувств, по своему накалу вряд ли уступавшей тому, что происходило за окном.

С тех пор Барт стал испытывать всё возраставшее желание схватить Майкла руками за лицо и сжимать до тех пор, пока оно не сплющится.

– Жаль, что Джейн защищает тебя, – говорил он, исподтишка подлавливая Майкла в коридоре. – Я бы с удовольствием выдавил тебе глаза, если бы не она, но я уважаю желания моей… слышишь, ты, МОЕЙ женщины. И поэтому ты ещё дышишь. Решил, что, раз красавчик, тебе всё дозволено?

Майкл молчал, а если Барт не выдерживал и начинал бить его, только прикрывал голову руками, но, как правило, напрасно. Спрятаться от Барта было невозможно.