Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Всё время разборки Алехандро Бычка с Отрыжкой Майкл сидел, забившись в угол застеленной грязной цветастой тряпкой постели, и, обхватив руками прижатые к подбородку колени, ждал, когда они устанут друг от друга. С того дня он вообще перестал выходить из комнаты без самой крайней необходимости, и даже в туалет шёл, если не мог больше терпеть. И ещё он ничего не ел и почти не пил, но не в знак протеста, а потому, что есть эту жирную сомнительную дрянь он не мог вообще, а пить боялся из-за того, что вода была отвратительна на вкус и пахла ржавчиной. Ночами он тихо плакал, а днём просто смотрел в годами не мытое окно либо спал – скорее от голода и бессилия, нежели от желания заснуть.

Несколько раз Майкл летал в своём залитом лиловым солнцем мире, и полёты эти оказались единственным светлым пятном в те страшные в своей бесконечной безысходности дни, хотя Тересу он как раз и не видел – из-за того, что в последнее время её стало закрывать невесть откуда взявшееся облако. Облако было неплотным, сквозь него угадывались контуры её крупного тела и бликовали моментами в пронизывающих лиловых лучах серебряные серёжки, но оно полностью закрывало Тересе лицо, и что с этим делать, Майкл не знал.

Зато остальные были видны хорошо, как никогда.

– На кой чёрт вы мне сдались? – возмущался он, стараясь не смотреть туда, но не потому, что боялся или чувствовал отвращение, а из-за Гонсало, к которому продолжал испытывать неподдельную жалость.

А ещё Майкл заметил, что на поляне появились новенькие.

Их было двое. Белый мужчина, явно американец, высокий и крепко сбитый, но с пивным животом. И увядшая скорее от образа жизни, нежели из-за возраста мексиканка.

Это были мать Панчито Маргарита и педофил Гай Джозеф, но Майкл их не знал, а если бы знал, то удивился бы, отметив про себя, что привычно чёткая хронологическая последовательность появления на поляне новичков на этот раз явно дала сбой. И, может быть, даже гадал бы, обращаясь к Тересе, о причинах столь странной непоследовательности.

Но Майкл не знал этих людей, и это было здорово.

– Я не обязан всех знать! – почти с отчаянием крикнул он, глядя на них с высоты и в то же время видя их так близко, будто они стояли рядом.

Чтобы отобрать сироту Майкла Уистли у Алехандро Бычка и Луиса Отрыжки, Барту Райту-Колтрейну понадобились многочасовая езда, два охранника за спиной и наставленные прямо в лоб Алехандро бездонные глаза взведённого на оба курка винчестера.

Алехандро не проронил ни слова, когда увидел направленное на него стальное дуло, лишь понимающе кивнул и, крикнув Отрыжке, чтобы тот вывел из дома Майкла, легонько подтолкнул его в спину и сказал осипшим от кокаина голосом:

– Иди к этому гринго, малыш.

Майкл сразу же пошёл, то ли не замечая, то ли игнорируя по-прежнему направленный в сторону Алехандро винчестер. Один из сопровождавших Барта охранников, Громила Джо, держа наперевес готовый к бою полуавтомат, двинулся ему навстречу, положил на его голову свою огромную пятерню и повёл к ожидавшему у грязной обочины джипу, где усадил Майкла на заднее сиденье, а сам тут же уселся рядом. Второй охранник находился в готовности сразу сорваться с места, поэтому всё время, пока Барт отбирал Майкла у Алехандро Бычка, держал руки на руле продолжавшей работать на холостом ходу машины.

За всё время операции Барт не произнёс и пары слов. Только кинул на прощание короткий ответ на заданный вопрос.

– Откуда узнал – не твоё дело. Меня здесь не было и не будет. Передавай привет Мексике, мачо.

Гая Джозефа нашли через неделю после того, как он исчез. Труп с проломленным черепом, связанными руками и ногами и заклеенным скотчем ртом валялся на обочине дороги в сотне миль от обширных земель его ранчо. Ударов по голове было несколько, но Гай Джозеф, как показало вскрытие, умер не сразу и, скорее всего, был свидетелем того, как стервятники клевали его череп.

Что и говорить, страшная смерть!

На следующее утро Джейн разбудила Майкла в пять утра, когда только-только загнали в вольер выпускаемых на ночь псов, и отвела к Тихоне Биллу, охраннику, выполнявшему роль местного парикмахера.

По заведённому в школе обычаю Тихоня Билл подстриг Майкла почти под ноль.

– Жаль волосы, – сказал он, скидывая на пол густые кудри. – Красивые, как у девчонки.

– Заткнись и работай, – грубо сказала Джейн, затягиваясь пахнувшей травяной сладостью самокруткой. – Потому и стригу, чтобы не слышать таких разговоров!

– А если бы их не было, не подстригла бы? – спросил Тихоня Билл, не отводя глаз от Майкла.

– Ты верно понял, чувак. Если бы нет – то да, не подстригла бы.

– Ну-ну, – только и усмехнулся он.

После стрижки пришла пора подбора одежды, и Джейн повела Майкла на склад вещей и обуви.

– Жди там, пока не позову, – коротко распорядилась она, а сама прошла к полкам, где хранились аккуратно сложенные стопки одежды и стояла выстроенная рядами обувь.