Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Боб и начал. А втянуть Джейн таким образом, чтобы она не поняла, во что её втягивают, для Барта оказалось до смешного просто. Плеснуть пару раз в коктейль, затем показать, как это делается, на собственном примере, уколовшись у неё на глазах. А уже совсем скоро сделать предложение, от которого она не в силах будет отказаться.

– Хочешь уколоться, детка? Расслабляет по полной.

Расслабляет. По полной…

Она и расслабилась.

И соблазнила своего ангела в ту же ночь.

Майкл как раз сидел в Сети вместо того, чтобы спать.

Спать было некогда. Ведь Майкл открыл для себя мир порно и регулярно исследовал его.

Нельзя сказать, что увиденное восхитило его. Отнюдь. Скорее, шокировало, но манило и удовлетворяло поначалу. Его плоть, не душу.

Ему быстро наскучит, уже через год-два.

Тысячи сайтов, десятки тысяч галерей, сотни тысяч видеороликов, миллионы завлекающих приманок, вся эта одержимая сторона человеческой натуры, помноженная на такую же одержимую страсть к деньгам, – разве мог подобный суррогат удержать надолго его требовательное и брезгливое внимание?

Стук в дверь заставил Майкла лихорадочно захлопнуть нетбук и делано сонным голосом спросить, кто там.

– Открывай, – услышал он голос Джейн.

Тут же пришёл испуг. Что делать с эрекцией, Мигелито? А вдруг она заметит?

– Открывай скорее, – прозвучал из-за двери нетерпеливый приказ, и Майкл плюнул на эрекцию.

Незапланированные визиты в школе Барта всегда означали неприятности, и Майкл решил отбросить заложенную природой скрытность, которую та же Джейн наверняка назвала бы гордыней.

Подпрыгнув несколько раз на месте, он поправил штаны и открыл дверь, а ожидавшая в коридоре Джейн проскользнула в комнату как-то неловко, бочком, будто не была уверена до конца в том, что поступает правильно.

– Что случилось? – спросил Майкл.

Она не ответила, даже не взглянула на него, лишь молча схватила за руку и повела к кровати. Он подчинился, всё больше удивляясь и одновременно волнуясь от того, что принято называть предчувствием, а на деле является химической реакцией крови с исходящим извне призывом.

Уже находясь возле кровати, Джейн прилегла посерёдке и поманила Майкла к себе.

В процессе соблазнения, а Джейн именно это и совершила со своим подопечным, как ни крути – ей позарез надо было что-то говорить, поскольку одновременно с возбуждением она, как ни странно, испытывала жгучий стыд, который не смог снять даже впервые проникший в кровь героин. И она что-то говорила и говорила, чтобы не сбежать отсюда, из маленькой комнаты с отсыревшим потолком, прямиком в тёмный и страшный ночной лес, круглосуточно шумевший за высоким забором школы.

Спи, Барт, в своей грязной постели! Спи крепко, чёртов неудачник!

Джейн давно мечтала о Майкле. Много раз, исподтишка разглядывая его лицо, представляла, как будет целовать его в губы, ещё по-детски нежные, заманчивые, с обжигающим своей невинностью дыханием.

Бессонными ночами представляла, как соблазняет его.

Вот она ласково гладит его по коротко стриженной голове. В ответ он вспыхивает и с мальчишеской неуклюжестью бросается её обнимать. Они страстно целуются, она опускается вниз и берёт в рот его пенис.

Джейн вскрикивала, с испугом смотрела на спящего Барта, руки сами лезли в трусы, пальцы теребили набухший клитор, и наступал черёд оргазма. Можно было удовлетвориться манящими грёзами, но Джейн слишком долго воевала с собой, чтобы не сорваться после того, как таранящее действие наркотика снесло последние психологические преграды. Она и сорвалась легко, несмотря на стыд, потому что давно была готова к измене и только ждала удобного момента.

Сильным натурам, как правило, не свойственно останавливаться в середине пути. Они всегда норовят дойти до конца. В этом их предназначение, как сказали бы древние греки, всегда старавшиеся найти оправдание человеческим страстям.

Тлел за окном отсвет включённого прожектора, освещавшего ночной двор школы. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки ночного леса. Джейн попыталась разглядеть в темноте лицо Майкла, но не смогла.

– Ты заснул? – спросила она в темноту.

– Нет.

– Ты шокирован, я знаю.

Майкл промолчал. Он не знал, что ответить. Сказать, что ему необыкновенно, по-особому хорошо, так хорошо, как не было никогда, мешала природная сдержанность, помноженная на выработанную жизнью замкнутость. Говорить же что-то другое, менее восторженное, может, даже грубое, не хотелось вовсе.

– Это всё Барт виноват.

– В каком смысле?

Джейн приподнялась на локте и, подперев рукой голову, заговорила: