Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

«Скончался от обширного инфаркта мой муж и директор организованной им школы для сирот Барт Чарльз Аарон Райт-Колтрейн. Мне очень грустно, но Барт не одобрил бы моё поведение, если бы я поддалась чувствам, поэтому я взяла себя в руки. Я молюсь за него, помолитесь и вы со мной. Да упокоится твоя душа с миром, Барт. Твоя Джейн будет вечно помнить тебя. Храни Господь твою душу».

И долго и терпеливо отвечала на посыпавшиеся многочисленные соболезнования, а прибывшим в школу журналистам и представителям общественных организаций показала школьное кладбище с двумя белыми надгробьями и заодно рассказала трогательную историю смерти маленького Эзры от неизлечимой генетической болезни. Демонстрировала всем рвущуюся наружу и с трудом сдерживаемую печаль по Барту и выступила по телевидению в программе, посвящённой его подвижнической деятельности, в которой ясно дала понять всем, что собирается продолжить его дело.

Когда всё улеглось, день и ночь сидела возле Майкла. Иногда молчала, иногда была непривычно оживлена, начинала смеяться и болтать без перерыва, пока он, теряя терпение, жестами не выставлял её вон.

А он ждал, когда сможет говорить. Смотрел на неё, видел её состояние, и в его прекрасных глазах с каждым днём усиливалась вновь поселившаяся там грусть.

«Ты стала похожей на неё, Джейн. Как же ты могла?»

Они поговорили сразу, как только Майкл смог произносить слова, не прерываясь на мелкие мучительные вдохи. Лечение рёбер затягивалось из-за сломанной челюсти, поэтому ни вздохнуть, ни выдохнуть как следует, хотя бы в целях скорейшей реабилитации, он не мог, пока окончательно не излечился.

Нельзя сказать, что Джейн выжидала, пока Майкл возьмёт инициативу на себя в давно назревшем разговоре. Наоборот, она пыталась, и неоднократно, поговорить с ним на тему смерти Барта.

Но не потому, что Майклу были нужны её объяснения. Зачем объяснять то, что и так ясно как день?

Разговор был необходим Джейн по другой причине. Ей казалось, что у неё получится отвлечь Майкла от обсуждения непонятно с чего возросшей роли Боба в её жизни. Как и все увлечённые сильной зависимостью люди, Джейн самостоятельно выстраивала выгодные для себя умозаключения и сама же верила в них, и ей казалось, что отвлечь Майкла от темы Боба будет несложно. И вообще, он рано или поздно забудет о нём и своих подозрениях и пройдёт мимо новых реалий, будто их и не было. Просто пройдёт, и дальше всё будет по-прежнему.

В тот день, когда они впервые поговорили начистоту, Майкл сидел на кровати в привычной позе – болтая одной ногой и согнув в колене вторую – и слушал через наушники музыку. Он уже практически поправился, мог есть и пить, не прибегая к специальным средствам, и дышал, не испытывая никаких затруднений.

Значит, и разговор стал неизбежностью, и его не было смысла откладывать.

Джейн по привычке последнего времени вошла в комнату без стука, заперла дверь на защёлку и встала напротив болтавшего ногой Майкла.

– Поболтаем, красавчик? – грубовато предложила она, шутливо поддев обутой в армейский ботинок ногой его босую ступню.

Майкл вынул наушники из ушей и сразу взял быка за рога.

– Ты подсела на дурь?

– Да, – не стала отпираться Джейн. – Бывает, что балуюсь, а что?

Майкл побледнел, но это было единственным, что выдало его смятение.

– Ты сейчас не шутишь? – спокойно, будто спрашивал о погоде, уточнил он.

– А что такого? Я уже и косячок выкурить не могу?

– При чём тут косячок? Не делай вид, что ты не поняла, о чём я говорю.

Последняя фраза сильно разозлила Джейн, и, скорчив некрасивую гримасу, она передразнила его:

– «При чём тут косячок», бе-бе-бе… Слушай, а может, хватит болтать лишнее? Не дорос ещё, мистер Правильный Чувак, чтобы меня учить!

Майкл подобрал под себя обе ноги и спрыгнул с кровати так резко, что Джейн невольно отшатнулась.

– Я всего лишь хочу по полной программе использовать наш шанс, – поспешила заявить она, чтобы сгладить грубость своих слов.

– О каком шансе ты говоришь, я не понимаю? – приподняв в удивлении брови, спросил Майкл, стоя перед ней со спокойным, почти безмятежным выражением лица, которое раньше восхищало Джейн, а сейчас почему-то стало сильно раздражать.

– О наконец полученной возможности любить тебя без слежки и прочих ограничений, – стараясь взять себя в руки, пустилась в объяснения она. – Я тебя всему научу – и умению обращаться с полицией, и программированию, и сёрфингу. Добьём наш испанский. А ещё я научу тебя любить. Когда мы расстанемся – а ведь когда-то ты наверняка захочешь со мной расстаться – ты будешь лучшим любовником в мире. Я тебе обещаю это, мой ангел, моя любовь.

– Скажите, пожалуйста, – усмехнулся Майкл. – Меня научат любить. И кто? Героиновая наркоманка? Учти, это я надеюсь, что героиновая! А то ты вполне могла опуститься до амфетамина, к примеру. И гнить заживо, как…

Он прервал себя на полуслове.

В конце концов, Джейн убила Барта, спасая его от верной смерти.

– Это ты обо мне сейчас только что говорил? – решила уточнить Джейн, которая явно ничего не поняла из потока обрушившихся на неё слов.