Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Джейн подскочила, подошла к Майклу, крепко, по-мужски обняла его, потёрлась о его грудь прохладными сосками, стала целовать запрокинувшееся от невольно нахлынувшего удовольствия лицо, прижалась бёдрами к влажному и в итоге соскользнувшему вниз полотенцу. Они долго целовались, стоя возле измятой постели, и в краткие мгновения перерывов Джейн шептала в аккуратное полупрозрачное ухо самые ласковые слова, какие приходили ей на ум, а он млел, слушая их.

Затем они вновь любили друг друга и, утомлённые ласками, слушали, как за не прикрытой до конца дверью в душевую капает из крана вода.

– Я так тебя люблю, как никого на свете, – сказала Джейн.

– Знаю. Но это не даёт тебе права сравнивать меня с тем несчастным сбродом. Помнишь, ты сама в своё время забрала меня от них? Не дала тогда Барту поселить меня в общей спальне, говорила, что мне нельзя там оставаться.

Джейн согласно кивала, подтверждая правоту его слов. Да, действительно не позволила. Да, действительно говорила.

– Вот видишь, ты и не отрицаешь.

– Да, Майк, не отрицаю.

– Так какого чёрта ты только что поставила меня на одну доску с ними?!

Джейн попыталась погладить его по голове, но Майкл отстранился. Раздражение вновь вернулось к нему. Он встал, подобрал с пола полотенце, отнёс его в душевую, вернувшись, надел трусы и подошёл к кровати, но ложиться не стал, всем своим видом демонстрируя желание не видеть рядом с собой Джейн.

– Не прогоняй меня, – попросила Джейн, глядя на него по-детски умоляющим и одновременно кокетливым взглядом. – Я выскажусь и уйду. Обещаю.

Майкл с коротким вздохом присел на край кровати.

– Я должна объясниться, – приподнявшись на локтях, заговорила Джейн. – Я, видимо, что-то не то сказала. Но я ничего такого не имела в виду, когда спросила тебя о твоих отношениях с этими… и… ставить тебя на одну доску… – она на секунду запрокинула голову с возмущённым вздохом, – мне и в голову не пришло бы сравнивать тебя с ними… короче… я… я неправа. Прости меня, если сможешь.

И замерла в ожидании реакции на свои слова.

– Я уеду отсюда, – сказал Майкл, и Джейн впала в отчаяние.

Лучшим выходом из возникшего в Джейн состояния было бегство от него, и она продолжала делать это с той степенью интенсивности, какую позволяло сильное сопротивление Майкла.

Единственное, чего по-прежнему было ей не занимать, – это решительности, с которой она умела утихомирить воспитанников в случаях, когда ситуация выходила из-под контроля. Она бросала все дела независимо от того, чем занималась, даже один раз заставила себя встать с продавленного дивана в комнате Боба, на который прилегла после очередного укола, шла на шум, передёргивала затвор винчестера, с которым с некоторых пор не расставалась ни на минуту, и, прицеливаясь, говорила:

– А теперь замрите. Все замрите, мать вашу, иначе я стреляю.

И никогда не повторяла своих слов дважды. Напротив, сразу стреляла поверх голов, не забывая приговаривать при этом одну и ту же, ставшую уже дежурной, фразу:

– Следующий выстрел предназначен вам, суки!

Как правило, угроза действовала безотказно, ведь после того, что Джейн сделала с Бартом, никому не приходило в голову не принимать её всерьёз.

В редкие минуты трезвости она любовалась Майклом, в особенности ночью, когда он спал и не мог реагировать на её взгляд. Восхищение его красотой действовало успокаивающе, и ей даже казалось, что она отвлекается от постоянной ноющей боли в животе и спине.

«Как я смогу с тобой расстаться, малыш?» – спрашивала она себя в эти минуты.

Тонкая талия, гибкая спина, медленно, но неуклонно крепнувшие мышцы, нежная упругая кожа на покрытом еле заметным пушком лице, ухоженная поросль в районе лобка – о да, он ухаживает за собой, как аристократ.

Стройные ноги, вкусный рот и космос глаз. В них мириады звёзд, фиолетовые тени туманностей, чёрная бездна, лиловые сполохи. И выглядывает неразгаданная и, возможно, недобрая тайна.

– Что ты творишь, Джейн?

– Я люблю его.

– Ты любишь ангела?

– Да, я люблю ангела.

– Дерзкая.

– И пусть. Он спасёт меня.

– Ты веришь в это?

– Да. Верю.

Элиа и Аделаида Смит приехали в школу только весной. Набирающая силу молодая листва уже вовсю игриво шелестела в лучах нежаркого солнца, и устраивали по утрам мощные концерты из трелей, щёлканий, постукиваний, свиста и пронзительных, наполненных предчувствием скорой любви криков ошалевшие птицы.

Смиты приехали в воскресенье, в сумеречное время, когда в воздухе стало ощутимо темнеть. Пикап медленно заехал в распахнутые настежь ворота, остановился подле гаражей, и Элиа с кряхтением – сказывался длинный путь – вылез из машины.

Следом с соседнего с водительским места выползла уставшая Аделаида.

– Тебе не кажется, Адель, что мы уже на том свете? – мрачно пошутил Элиа, оглядывая пустой двор школы и тёмные окна корпусов.

Поморщившись, Аделаида отмахнулась от него маленькой аккуратной рукой, украшенной надетым на безымянный палец простым обручальным кольцом.

– Мне надо немедленно попасть в туалет, – доверительно сообщила она.