Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Боб поднял валявшийся возле Джейн жгут, надел его Майклу выше локтя, затянул его и защёлкнул застёжку.

– Поработай рукой, – сказал он и, заметив, что Майкл не совсем понимает, как это делать, показал на себе. – Сжимай пальцы в кулак и разжимай, вот так.

Остальное произошло очень быстро. Боб нащупал взбухшую вену, быстро взломал упаковку со шприцем, так же быстро открыл ампулу, набрал из неё бесцветную жидкость и ввёл иглу в вену отвернувшемуся в сторону Майклу.

Обычно сильный, но неизменно ласковый и ровно дующий ветер сбился и стал рваться в клочья. Его порывы стремительно нарастали, но Майкл не чувствовал, что летит, как это бывало с ним ранее, а наоборот, придавленный неимоверной и удушающей тяжестью, стоял на месте и по этой причине смог увидеть целиком картину невиданного разрушения лилового мира.

Поначалу всё было как всегда, если не считать давящей тяжести. Но вскоре где-то внизу, очень далеко от того места, где то ли стоял, то ли парил Майкл, ухнуло что-то грандиозное, будто некто гигантских размеров распахнул невидимый, но колоссальный по масштабам шлюз.

Звука распахнутого шлюза Майкл не услышал, но почувствовал, как чувствовал неслышную и существующую скорее в его воображении, чем на самом деле музыку, сопровождавшую все его прежние полёты.

Тем временем лиловый мир пришёл в движение.

Звеня миллионами водяных колоколов, устремились куда-то в невидимую бездну реки и озёра, тёмной тучей закрыли пространство пески пустынь, клочьями понеслись громады лиловых облаков и высоченные, покрытые белоснежно сверкавшими снегами, явно выломанные из своих подножий горы. Полетели охваченные предчувствием скорой гибели бесконечные стаи птиц, понеслись стада антилоп и буйволов, панически хлопали себя ушами подхваченные порывами постоянно усиливавшегося ветра и от этого казавшиеся лёгкими, как пушинки, слоны, сверкали массивными базальтовыми боками носороги, отчаянно махали лапами и хвостами львы и тигры, беспомощно разевали пасти медведи, переливались меховыми шкурами крутившие пышными хвостами лисицы, извивалось великое множество змей, парили летучие белки, кувыркались в диком танце стаи обезьян, грузно перемещались крокодилы, переворачивались в воздухе вверх спичечно-тонкими ногами похожие на строительные краны жирафы.

Тёмными жужжащими массами направились в свой последний путь огромные тучи насекомых – мухи и слепни, пчёлы и осы, муравьи и скорпионы, летели запутавшиеся в собственной паутине пауки и стремительные стрекозы, грызли друг друга прямо на ходу богомолы, трепетали разноцветными крыльями мириады бабочек и закрывали небо тёмной перепончато-когтистой массой миллионы летучих мышей.

Следом полетели вырванные с корнем деревья и кустарники, и расцвели среди них пёстрым ковром цветы, украсившие картину разрушения целой палитрой облетавших с них лепестков. В молчаливом крике устремились вниз тонны земли и камней, а также глыбы сиреневого, голубого и полосатого льда. Чёрно-белыми молниями пронеслись сотни тысяч пингвинов, моржей и морских котиков, двинулись следом белые медведи и совы, песцы и лисицы, северные олени и полярные мыши.

В отсветах последних лучей лилового солнца засверкали исчезающие в бирюзовой толще океанов бесконечные рыбьи косяки, отчаянно забили мощными хвостами косатки, подпрыгивая, летели стаи дельфинов, скользили, разевая страшные пасти, акулы, извергая из спин фонтаны, вздыхали покрытые колониями моллюсков киты.

В последний момент промелькнули перед Майклом и покойники с земляной поляны, среди которых он неожиданно заметил Боба и даже успел удивиться его появлению. Следом настал черёд беспомощно машущей руками и ногами Тересы, но не молодой и смеющейся, какой привык её видеть Майкл, а той, какой она стала незадолго до смерти: постаревшей и обрюзгшей, с обезображенным гримасой боли лицом.

Она что-то кричала, но её слова тонули в неслышном, но угадываемом свисте и вое, и Майкл так и не смог ничего понять.

Стали разваливаться на куски небеса, но падавшие части казались сторонними, будто Майкл наблюдал за начавшимся разрушением не изнутри, а издалека и сбоку, и ему даже показалось, что он слышит поднявшийся вокруг грохот, как если бы он слышал его сквозь вату, отдалённо и приглушённо. Также не ослеплял и усилившийся до крайних пределов свет, и, видимо, поэтому ядерный пожар улетевших в бездну звёзд не уничтожил всё вокруг и даже не задел Майкла.

Вскоре вместе с набравшим штормовую силу ветром ушло в небытие бушующее протуберанцами лиловое солнце, а следом пришёл черёд и самого Майкла.

Так ему, во всяком случае, показалось в считаные мгновения перед гибелью.

– Майк, Майк! Эй, парень, ты чего? Ты чего это удумал, эй, Майк! Джейн, ты это видишь? Джейн! Проснись, корова, мать твою, Майк, кажется, того…