Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Джейн не сразу поняла, отчего это её трясут. Ещё не проснувшись толком, вспылила и стала размахивать руками в попытке снести внезапную досадную преграду, но Боб не отставал, и итоге она пришла в себя, с трудом разлепила тяжёлые веки, медленно присела и увидела прямо перед собой сильно встревоженное лицо.

– Ты очнёшься когда-нибудь или нет? – заорал Боб. – Тут Майк отдал концы.

– Чего? – спросила Джейн, всё ещё не понимая, что хочет от неё этот неопрятный смуглый парень. – Чего отдал?

– У Майка, кажется, передоз. И он, кажется, умер, – прокричал Боб.

– Он что?

Джейн повернула лицо в сторону Майкла и застыла.

Майкл лежал рядом в неудобной позе, вытянувшись всем телом и откинув голову на спинку дивана, и был смертельно бледен и спокоен тем самым спокойствием, какое бывает лишь у мёртвых.

В памяти Джейн в этот миг всплыло лицо мёртвого Барта. Залитое кровью и наполовину изуродованное из-за развороченного пулями черепа, оно было таким же отрешённо-спокойным, как у застывшего рядом с ней Майкла.

Джейн понадобилось время, чтобы осознать, что обнаруженное сходство между лицами Барта и Майкла носит совсем не случайный характер. Когда же осознание пришло, она сползла с дивана на пол и, закрыв голову руками, завыла, как собака.

– Чего ты воешь, мать твою? – спросил растерявшийся от её реакции Боб. – Ты что, охренела совсем? Звони, мать твою, Зануде, может, хоть он чем-нибудь поможет.

Но Джейн никак не реагировала на слова Боба, а продолжала раскачиваться из стороны в сторону и выть.

Боб заметил мобильный телефон, который Джейн отшвырнула в угол дивана после разговора с Майклом. Он подхватил трубку, набрал Элиа и, стараясь оставаться спокойным, попросил его спуститься к нему в комнату. На вопрос, в чём, собственно, дело, сказал, что Джейн что-то не в себе.

Боб не осмелился сказать про Майкла, ни разу не взглянул в ту сторону, где лежало неподвижное тело, и был в ужасе от происшедшего до такой степени, что совершенно растерялся и, главное, не понимал, как такое могло произойти. Он так и сказал Элиа, когда тот спустился вниз вместе с Аделаидой, захватившей на всякий случай всё необходимое для срочной капельницы.

– Я не понимаю, отчего он откинулся. Я сделал ему совсем чуть-чуть, только для того, чтобы он кайф поймал.

Если бы Аделаида была более расторопной мозгами женщиной, она бы догадалась, что сделает её муж через минуту с этим жалким сукиным сыном. Но Аделаида всю жизнь была крепка задним умом и ничего не сделала, чтобы остановить Элиа, когда он, не говоря ни слова в ответ на объяснение Боба, подскочил к нему, выхватил из-за голенища пёстрого ковбойского сапога нож и засадил острое, как бритва, лезвие прямо под его левую лопатку.

Боб умер, не успев даже охнуть.

– Чего смотришь? – спросил Элиа у Аделаиды. – Поставь малышу капельницу. Кто знает, может, он оживёт?

Его голос дрогнул на последних словах.

Аделаида молча подчинилась и неловко, явно испытывая страх, обошла распростёртое тело Боба и наклонилась над Майклом. Её нижняя губа мелко тряслась, и можно было предположить, что она вот-вот заплачет или даже забьётся в истерике, но Аделаида была не из тех, кто даёт волю эмоциям, пока не закончены другие дела.

С видом, который можно было бы назвать деловым, если бы не два трупа рядом, она установила около дивана переносной штатив, подвесила на него прозрачную ёмкость с раствором и поставила Майклу капельницу.

Элиа одобрительно кивнул и переключил своё внимание на Джейн.

– А она действительно не в себе, – сказал он, обращаясь к Аделаиде, но та промолчала и даже не повернулась в его сторону, и Элиа понял, что жена в очередной раз предоставляет ему право самому решать, как поступать дальше.

Он стал действовать. Сходил в центральный корпус и принёс оттуда походный спальный мешок, расстелил его рядом с мёртвым Бобом, попросил Аделаиду помочь ему, и они вдвоём упаковали тело Боба в плотную яркую ткань.

Подняв до конца молнию, Элиа оттащил мешок в угол.

– Ночью вынесу его отсюда, – негромко сказал он и, оглядевшись, заметил на кровати грязное армейское покрывало.

Подхватил его и накрыл мешок.

– Собаке – собачья смерть, – констатировал он. – Можешь считать мои слова эпитафией. И подотри пол, я тут, кажется, наследил немного…

– А что мы скажем ей?

– Скажем пока, что Боб удрал. Необязательно ей знать всю правду, тем более, что правда эта ничего не даст.

Джейн постепенно пришла в себя. Опустила руки и встала, но не сразу, а поэтапно – сначала на колени, затем во весь рост. И тут увидела капельницу, а под ней – мёртвого Майкла.

И вновь завыла, но уже гораздо тише, а на её глазах, может быть впервые за взрослую жизнь, выступили слёзы.

– Он что, живой? – внезапно прекратив выть, спросила она, указывая дрожащим пальцем на капельницу.

– Какая тебе разница, Джейн, жив он или мёртв? – спросил Элиа. – Разве не ты довела его до этого?

– Хватит, Элиа, – неожиданно резко вмешалась Аделаида. – Бедняжке и так плохо. Джейн, хочешь, я принесу капельницу и для тебя? Принести?

Джейн растерянно посмотрела на Аделаиду, перевела взгляд на Элиа, затем вновь взглянула на Аделаиду.