Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Ошеломлённый нападением, он тут же купил большую вязаную шапку и очки в толстой и грубой оправе с затемнёнными, имитирующими оптические стёклами и, поглядев в зеркало, вздохнул с облегчением, хотя в голове мелькнуло, что смотрящий на него стройный юноша в очках и шапке выглядит не хуже прежнего.

От красоты не спрячешься, да, Мигелито?

Маскарад с шапкой и очками помогал, конечно, но не сильно.

Его открыто, не стыдясь, сверлили глазами, ахали в спину и норовили пристроиться поближе у торговых прилавков. Могли часами преследовать. Девчонки кричали непристойности, от которых у него розовели щёки. Взрослые женщины, годившиеся ему в матери и даже в бабушки, внезапно начинали кокетничать и заигрывать с ним, и, если Майкл не обращал на них внимания, могли унизительно злиться или закатывали истерики. Некоторые пытались обвинять его в кражах или видели в нём террориста. Он убегал, не дожидаясь, чем закончится очередная борьба очередной жертвы его красоты с собственными инстинктами.

Этот кошмар продолжался, пока Майкл не понял, что главное оружие против приставаний и истерик – его собственная сдержанность.

Никаких улыбок и ласковых взглядов, никакой вежливости или, боже упаси, комплиментов. Ничего, что могло бы намекнуть на возникший интерес. Лишь высокомерие, равнодушие и неподдельный холод. Если ситуация всё-таки выходит из-под контроля – быстрая и внезапная грубость и физическая сила в особо сложных случаях.

Оттолкнуть истеричку. Слегка ударить по щеке, чтобы отрезвить её, прихватить за волосы и резко потянуть вниз. Если приём не действует – схватить её за мизинец, свернуть его в сторону и, услышав крик боли, тут же бежать без оглядки и возможности вернуться.

Он пробовал делать вид, что является геем, но после пары попыток оставил эту затею, потому что быстро понял, что женщин намёки на нетрадиционную ориентацию не останавливают, а вот высокомерная холодность, безусловно, да.

– На любую работу нанимайся на пару-тройку дней, – учил его Зануда Смит накануне отъезда, когда Майкл в порыве откровенности заявил ему, что категорически не готов ни к грантам, ни к карьере, ни к общению с красивыми, роскошными женщинами. – В этих случаях не спрашивают документов, и, если на тебя пожалуются в полицию, ты успеешь удрать без риска, что копы ввалятся в дом, чтобы тебя арестовать. Веди себя как нелегал. Что такое «как нелегал»? Всё просто. Никогда не провоцируй людей на общение и не ущемляй их интересов или того, что они подразумевают под этим, и тогда они не смогут прижать тебя.

Реагировали на Майкла, конечно же, не только женщины. Более того, мужчины подчас вели себя гораздо хуже, зато с ними было легче справляться. С мужчинами Майклу не надо было наступать себе на горло, чтобы нагрубить или ударить в ответ на приставания.

Многие из них вообще не понимали, что им от него надо. Вели себя вызывающе, лезли с оскорблениями, пытались спровоцировать драку.

Сколько раз он вынимал из потайного кармана глок, с которым с некоторых пор не расставался ни днём, ни ночью! Даже применил его разок, сделав упреждающий выстрел, когда здоровый лоб в кожаной косухе после трёхчасового преследования всё-таки подловил его в одной из подворотен и, сдёрнув с него шапку, пытался то ли поцеловать, то ли укусить его.

В тот день он мысленно поблагодарил Джейн за то, что она научила его стрелять.

Они регулярно упражнялись в лесу, куда уходили вдвоём, чтобы скрыться от посторонних глаз и ушей. Джейн было скучно, она садилась куда-нибудь в удобное место и открывала планшет, но Майкл знал, что она смотрит не на экран.

– Тебе не надоело меня разглядывать? – спрашивал он, втайне довольный её вниманием к себе.

– Разве может надоесть подлинное искусство? – отвечала она, вытягивала руки, встряхивала головой, ждала, когда он наиграется в свои мужские игры и придёт к ней, нетерпеливый, не умеющий сдерживать свои порывы.

Кто скажет, что он не был счастлив с ней?

Почему ты сама всё разрушила, Джейн? Почему?

С новыми впечатлениями пришёл и новый опыт, подчас забавный. К примеру, Майкл научился безошибочно определять сексуальную ориентацию мужчин, если по каким-либо причинам кто-то из них скрывал её.

У них становился особенный взгляд, и взгляд этот был красноречивее любых признаний. Майкл считывал тайный сигнал, и поначалу ему даже нравилось играть в игры с разгадыванием через эпатажное поведение. Посылать, например, лёгкий поцелуй губами. Или проводить по ним языком. Или нежно и страстно заглядывать в глаза и наблюдать потом, как наливается кровью лицо жертвы от неконтролируемого влечения к нему.

Но игры надоели ему быстро. И правда, что за удовольствие – срывать покровы с чужих тайн?

Впрочем, ему трудно было судить о людях до конца. Мало ли, какие эмоции заставляли их вести себя так или иначе? Джейн много раз говорила, что первые впечатления в подавляющем большинстве случаев не то чтобы обманчивы, но могут быть весьма поверхностными.