Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Во время долгого перелёта в Нью-Йорк он думал о будущем. Как сложится его жизнь там? Что он будет делать с желанием влюбиться? Как он будет жить без секса?

А без любви?

Как ты будешь жить без любви, Мигелито?

Вопрос о любви был ненапрасным, ведь Майкл уже знал свою девушку. Точно знал, потому что увидел её мельком в аэропорту незадолго до посадки.

Юная, явно моложе его, она шла ему навстречу в гуще сновавших туда-сюда пассажиров. В сопровождении родителей или людей, которые вполне могли ими быть. Она была в наушниках и никого не замечала вокруг, и Майкл смотрел ей вслед до тех пор, пока её не поглотили толпы других пассажиров.

В джинсах и лёгком топике, не высокая и не маленькая, не худая и не толстая, просто выточенная природой с особой тщательностью. Мягкие и густые русые волосы – он успел заметить, как они золотились на свету, совсем как у него. Ровная кожа, не белоснежная, но и не смуглая, а, скорее, светло-матовая. Глаза… Жаль, она опустила их, прикрыла ресницами, но, судя по миндалевидному разрезу, они были большими и наверняка красивыми. Ему, во всяком случае, очень хотелось так думать.

Прямой точёный нос. Не ровный со вздёрнутым кончиком, как у него, а чуть выступающий вперёд. Ровно настолько, чтобы не казаться длинным. Красивая форма лица. Не круглое и не длинное, сужающееся к аккуратному круглому подбородку.

И небольшой сладкий рот. Майкл сглотнул набежавшую слюну при взгляде на него.

– Она похожа на тебя, только добрая, – мысленно сказал он кому-то, и у него стало легко на душе.

– Принесите, пожалуйста, воды.

Он улыбнулся наклонившейся над ним стюардессе, заметил, как вспыхнуло в ответ её лицо, и, испугавшись, надел очки, чтобы вновь снять их через некоторое время. В конце концов, в самолёте можно расслабиться, несмотря на то что соседи справа и слева разглядывают его, словно диковину, а женщина с ярко-красными волосами, сидящая в одном из передних кресел, скоро свернёт шею.

Как же она крутит ею, чтобы лучше его разглядеть!

Он взял принесённую воду, сухо кивнул в знак благодарности и продолжил размышлять.

«Ты хочешь ту девчонку, понятное дело, но её нет рядом, и слава богу. Ты же знаешь, что так лучше для неё. Делаем нужные выводы, Мигелито. Никаких дружб и романов, никаких соблазнов типа стать моделью или актёром. Ты один. Всё время один. Больше не будет трупов, страстей, наркоты, интриг и всего остального. Да и куда тебе спешить? Осмотришься на новом месте, обустроишься, отдохнёшь от всех и всего – а там видно будет».

Он кивнул, удовлетворённый собственной сговорчивостью и пониманием ситуации, хотя отлично знал, что лжёт самому себе.

Как он будет без женщины? Без тёплого, а в интимные моменты – жаркого женского тела? В одной постели, под одним одеялом?

«Нет, – подумал он. – Ты должен выдержать, Мигелито. Разберись сначала в себе, привыкни к новой жизни…»

Что ж. Он попробует разобраться, попробует привыкнуть. Недаром мамита считала его сильным.

С обещанием никого не любить вышел прокол. Ну, не то чтобы прокол, но Майкл сильно рисковал, когда встретил ту художницу.

В один из погожих дней – а в плохую погоду или в жару он отсиживался по музеям и торговым центрам или прятался в библиотеке – Майкл обнаружил в Сохо целый квартал совершенно замечательных магазинчиков, в которых царили художники, керамисты, продавцы кукол, расписных платков, сделанных вручную украшений, шляпок и кружевных зонтиков. Заметив на одной из витрин керамические горшки, он зашёл внутрь и за небольшим, покрытым светлым шпоном столом обнаружил улыбчивую женщину неопределённого возраста, то ли за тридцать лет, то ли за пятьдесят, с коротким ёжиком седых волос, всю в браслетах и бусах. Полные ноги хозяйки были обуты в неудобные на вид деревянные сабо.

Справа от того места, где восседала хозяйка, расположился гончарный круг, и любой желающий мог сесть за него и попробовать свои силы.

– Можно? – спросил он, указывая на гончарный круг.

– Конечно, – мельком взглянув на него, улыбнулась она.

С того дня Майкл повадился ходить в магазинчик, хозяйка которого по-прежнему вела себя так, будто не замечала его достоинств. Приветствовала улыбкой и продолжала заниматься делами, сидя в Сети.

Она не стала скрывать удивления, когда Майкл вылепил свой первый горшочек.

– Как тебя зовут? Ты обучался гончарному делу? – спросила она, разглядывая изделие.

– Майкл, мэм. Нет, мэм, – в той же последовательности ответил Майкл, вытирая руки подготовленной загодя тряпкой.

– Зови меня Нора, – представилась хозяйка. – Не обучался, а лепишь так, будто тебя учили. Осталось расписать.

– Я могу сделать это сам? – с восхищением спросил Майкл, хотя уже давно понял, что в магазинчике всё можно делать самому.

– Конечно, – подтвердила Нора. – Только выбери сюжет.

– Я уже выбрал, – кивнул Майкл. – Хочу мексиканский стиль. Доколумбова эпоха. Похожие были найдены при раскопках пуэблос.

– А ты образован, – почему-то удивилась она. – Приходи завтра, твой горшочек будет ждать тебя, и расписывай его, сколько пожелаешь.

И вновь улыбнулась, демонстрируя симпатичные ямочки на круглых щеках.