Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Майкл быстро сбегал в приятно удививший его своей чистотой и оборудованный гигиеническим душем туалет и, вернувшись, подождал, пока Линн приведёт себя в порядок следом за ним.

– Ты спишь?

– Нет.

– А почему молчишь?

– Наслаждаюсь.

– Чем?

– Близостью с тобой. У меня никогда не было такой девушки.

– А у меня – такого парня.

– Какого? Я… всё так быстро… прости меня…

– Дурачок. Ты же сам сказал, что голоден.

Она засмеялась своим словам и спросила:

– Ты ещё придёшь?

– А можно?

– О мой бог! Тебе? Даже не спрашивай!

– А как же твой парень?

– Чёрт! – воскликнула Линн.

Только что они, крепко обнявшись, лежали на одеяле, и Майкл оказался совершенно не готов к такой буйной реакции.

– Чёрт меня подери! – резко подскочив на месте, повторила она. – Я про него совсем забыла!

Приподнявшийся было на локтях Майкл откинулся назад от хохота. Линн удивлённо смотрела некоторое время на то, как он смеётся, затем с резвостью зверька запрыгнула на него, прильнула к его мгновенно напрягшемуся телу и уже через мгновение оба, мешая друг другу, сорвали с себя остатки одежды, лихорадочно натянули презерватив, извлечённый из надорванной крепкими зубами Линн упаковки, на готовый к любовной схватке пенис и сплелись в бурных объятиях.

Помещение вновь наполнилось громкими возгласами и стонами, но на этот раз было дольше и лучше, они смогли приспособиться друг к другу, нашли общий ритм, и Майкл, может быть впервые в своей небольшой практике, взял инициативу на себя. Они катались по одеялу, периодически сползая на холодный пол, что заставляло их вздрагивать и возвращаться обратно, сливались в бурных поцелуях так, будто хотели нанести друг другу увечья, вновь соединялись в любовной схватке, на мгновение прерывали её для очередных поцелуев и вновь бросались друг на друга.

За прикрытыми дверьми магазина шла жизнь. Раздавался неумолчный гул голосов, слышался шорох сновавших туда-сюда ног, кто-то прошёл совсем близко от дверей, прострочив помещение магазина раскатистым смехом, вдалеке послышалось удивлённое восклицание.

Где-то за пределами квартала завывала пронзительно-тонкоголосая полицейская сирена.

– Знаешь что, Майк? Плевать на моего парня. Приходи. Только не в первой половине дня и не вечером. Днём.

– Он что, днём здесь не бывает?

– Он работает в это время. Привозит меня на байке, а вечером приезжает за мной.

– Он ревнив?

– М-м… да. Хотя… не знаю. Я не даю ему повода.

– Особенно сейчас.

– Но ты такой красавчик! Как тебе отказать? Я бы себе не простила! Ты очень-очень крутой, слышишь?

– Я буду приходить.

– Только попробуй не прийти!

К сожалению, вскоре Линн сама всё испортила, и Майкл приказал себе забыть дорогу в квартал. Нет, он появится там позже – в сопровождении охраны, в ослепительном блеске своей красоты, уверенный и открытый, в каких-то по-особенному скроенных штанах и белоснежной сорочке, сквозь полупрозрачную ткань которой будут угадываться контуры великолепного тела.

Сверкнёт в пароксизме соперничества каплевидный бриллиант, подвешенный к скроенному из тонких кожаных полосок ремешку на запястье, в момент, когда он зайдёт к Норе и осветит улыбкой её небольшое, переполненное товаром помещение.

– Как же я рада тебя видеть, – скажет она. – Я думала о тебе каждый день. А у тебя всё хорошо, как я посмотрю. Ты счастлив?

– Я в надёжных руках, – уклончиво ответит он и предложит ей денег.

– Ты мечтала об открытии школы по изучению искусства для трудных подростков. Семи миллионов для начала хватит?

– Более чем! – ошеломлённо произнесёт она.

Положив перед ней заранее подготовленный чек, он спросит, указывая на керамический горшочек на её столе:

– Никто так и не купил?

– Я просто не стала его продавать. Это было последнее из твоих изделий, вот и решила оставить себе на память, – улыбнётся ямочками на щеках Нора.

– Я понял, – скажет он и, тоже улыбнувшись, покинет магазин.

Он даже не взглянет в ту сторону, где был магазин Линн, когда выйдет на улицу.

Не надо было делать то, что сделала она.

Поставивший точку в их отношениях случай произошёл почти через месяц знакомства, а если уж соблюдать точность – на двадцать седьмой день. Всё это время Майкл бегал к Линн каждый день, и о том, что Линн занимается с ним любовью, знали все, кто работал по правую и левую сторону от её магазина, и все, кто работал напротив. Много ума, чтобы понять это, было не нужно, ведь Линн и Майкл со стороны напоминали одержимых: она была рассеянна, беспричинно смеялась и вела себя как человек, озабоченный некой известной лишь ему идеей, да и Майкл выглядел не лучше.

В те сумасшедшие дни Линн практически забросила работу и только и занималась тем, что торчала на пороге своего магазина, отпугивая потенциальных посетителей громогласными заявлениями о том, что магазин временно закрыт, а она здесь никто и просто проходила мимо.

Уже на второй день, когда Майкл, запыхавшийся и нетерпеливый, прибежал в магазин, Линн заставила его снять всю одежду и разделась сама.

– Ложись на спину, – шепнула она. – Буду учить тебя любви.

– Можно научить любви? – удивлённо приподнял брови Майкл.