Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– Хрен с ним, с порно, – отмахнулась она. – Мне именно в жизни интересно поглядеть, как это произойдёт. И именно с теми, кого я хорошо знаю. Мне не интересны другие, посторонние и прочие. Ни в кино, ни наяву не интересны, понимаешь? Мне с тобой так кайфово, Майкл, что я с ума схожу, и при этом всё равно чего-то не хватает. Я думала-думала, – она слегка наморщила невысокий чистый лоб, – и поняла чего!

– И чего тебе не хватает, Линн? – спокойно, будто они говорили о чём-то обыденном, спросил Майкл.

– Зрелища. Клубнички. Вот как раз того, чтобы тебя трахнули… как бы это сказать… – тут Линн сложила пальцы щепоткой и потёрла ими друг о друга, выражая жестом попытку найти нужное слово, – …по-настоящему, в реале, со всей страстью, хрипами, стонами, рычанием, даже с дракой! Вот! Я хочу понаблюдать со стороны и даже поснимать на видео, как, например, ты и Ронни целуетесь. Я представляю себе, как он хватает тебя за голову своими ручищами, запрокидывает её и целует тебя взасос, буквально пьёт твои губы, а ты в ответ возбуждаешься, трогаешь себя за пенис, но всё равно сопротивляешься и даже даёшь ему по морде. А он заваливает тебя, хватает за щиколотки, задирает твои ноги вверх, и ты со стоном отдаёшься и закрываешь глаза от боли и страсти. Я даже вижу, как изгибается твоя спина. Совсем как виноградная лоза на ранчо моих предков.

– А ты что будешь делать, когда я выступлю в роли лозы?

– А-ха-ха, Майк, ну ты опять смешишь… Я буду снимать вас на видео. Если выдержу и не наброшусь на вас раньше.

Она захохотала и стала пританцовывать корпусом.

– Ах-х, какая у меня получилась завлекушечка! Ну что? Ты так и не сказал, согласен или нет.

– Конечно, согласен, – не моргнув глазом, солгал Майкл. – Ты что, не поняла этого сразу?

– Как же я пойму, если ты ничего не говоришь, ни да, ни нет. Уау! Мы классно повеселимся! Да, я ещё скажу Ронни, чтобы он принёс хорошей травы. Идёт?

– Сумасшедшая Линни, – улыбнулся Майкл.

– Ты ещё даже не знаешь, какая я сумасшедшая, – игриво погрозила ему воодушевлённая победой Линн.

– И мне не терпится узнать, – сказал Майкл и лёг навзничь. – Покажи мне своё сумасшествие прямо сейчас, милая.

Она не заставила его повторять приглашение дважды, и небольшое помещение магазинчика вновь заполнилось громкими, окрашенными в бархатистые тона страсти возгласами.

Перед его уходом они договорились, что Майкл придёт завтра на организованное Линн свидание с Ронни, и он ушёл из её магазина, чтобы никогда туда не возвращаться.

«Так тебе и надо, красавчик, – корил он себя той же ночью, лёжа без сна на узкой продавленной кровати. – Говорил же, что не будешь ни с кем связываться. А если бы она сразу притащила своего Ронни в магазин, не предупредив тебя? И он оказался бы этаким громилой под потолок ростом? Судя по её рассказам, он именно такой и есть, качок, да ещё и задира. А если бы он пришёл не один, а с друзьями? И не для того, чтобы мирно трахаться, а чтобы тупо избить тебя и сломать по ходу твой точёный носик? Ты бы кричал и звал на помощь? „Помогите, мне ломают мой точёный носик?“ Идиот! Я же говорю, что ты идиот! И не возражай!»

Майкл вскочил с кровати, прошёл в маленькую, сверкающую чистотой ванную и посмотрел на себя в привинченное грубыми металлическими болтами зеркало. Повернулся в профиль, пытаясь разглядеть себя боковым зрением, но не смог. Вновь развернулся и долго смотрел на отражённые в зеркальной глади стекла совершенные и одновременно полные жизни черты.

«Что, Мигелито? Нравишься себе? – с ехидцей подумал он. – Мамита бы высмеяла тебя сейчас!»

Он ещё какое-то время рассматривал свой нос, а затем сказал вслух, обращаясь к невидимому собеседнику:

– Не очень-то он и точёный. Вон, кончик вздёрнут чуть-чуть. Мамита всегда головой качала, когда смотрела на него. То ли восхищалась, то ли осуждала… Я так и не понял, мамита, что же ты имела в виду?

Он засмеялся воспоминанию, вернулся в кровать и вновь спросил себя, стараясь придать голосу строгую интонацию:

– Ты сегодня будешь спать или нет, нарцисс?

Несколько раз поцеловал себя в предплечья, упиваясь запахом молодости и силы, исходившим от ровной и гладкой, как мрамор, кожи.

Будто по плану, мелькнула мысль о мастурбации, но Майкл не посчитал нужным идти на поводу у природы.

«Потерпишь, красавчик!» – строго приказал он себе.

И, думая о том, что, возможно, он сильно передёргивает и накручивает себя, наконец заснул.

«А может, ты псих, Мигелито?» – мелькнула последняя мысль перед тем, как Морфей окончательно завладел его сознанием.

На самом деле мучения Майкла только начинались. Он встал рано утром с тяжёлой головой, понял, что умирает от желания увидеть Линн, лёг обратно и так и провёл в постели весь ужасный день: голодный, измученный размышлениями о своей жизни и злой на себя за неоднократную мастурбацию, принёсшую ему в итоге лишь опустошение и разочарование.