Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

«Ох, ну как это сказать… И в прошлый раз не решилась, и в этот не решусь, а потом… Да кто его знает, что будет потом? Нет, надо сказать…»

– В общем, Мигелито, я тебе сейчас кое-что скажу, – решилась она наконец. – Только ты должен обещать мне, что постараешься правильно меня понять.

Майкл кивнул.

– Вот и хорошо, – облегчённо вздохнула Тереса. – Слушай, только не смейся, потому как то, что я скажу сейчас, – очень серьёзно. Не будешь смеяться? Отлично! Ты у меня умница, кто же сомневался!

– Мамита, не тяни, – попросил Майкл. – Я в стрелялку хочу поиграть!

– А задание моё ты сделал? Сделал? Когда это ты успел? Ладно-ладно, потом проверю, так что не вздумай меня обмануть! Слушай теперь. Ты, когда смотришь на себя в зеркало, видишь же, какой ты красавчик? Да, видишь. Понимаешь, тут какое дело? Дело-то тут в том, что… э-э, твою красоту видят при этом и другие. Вот! То есть я хочу сказать, что все остальные тоже видят, какой ты красавчик. Думаешь, почему Хосито укусил тебя давеча? Да-да, а ты как думал? Конечно, поэтому. Он не знал, как по-другому выразить своё восхищение тобой, вот и всё! А вот другие кусаться не будут. Они тебя будут, наоборот, обнимать и целовать. И ещё предлагать за то, чтобы ты им разрешил себя целовать, деньги и подарки. Какие подарки? Откуда я знаю? Разные, всякие там… вот машину, например. Да, и как у Мигеля Фернандеса тоже. Нет, даже лучше, чем у Фернандеса. Есть ли лучше? Боже мой, конечно, есть! Президенты ездят в таких больших и чёрных, видел по телевизору? Гоночную? Ну да, и гоночную подарят. Так! Ты опять смеёшься надо мной?! Ах ты, такой-сякой! Вот я тебе задам трёпку!

Но Майкл уже хохотал от души. Опять его мамита поймалась на вопросы, как рыба в сеть. Как же легко её обмануть!

Тересита не понимала до конца, что Майкл всегда полностью впитывал всё, что она говорила. Ей казалось, что она не может найти нужных фраз, не знает, какими выражениями донести до него свои мысли так, чтобы и он понял, и она при этом не краснела при случае, вот как сегодня… Тема-то – о-го-го, точно неподобающая для того, чтобы говорить с ребёнком. Пресвятая Дева… ну как же ему сказать, чтобы он не провоцировал людей на охоту за ним, чтобы научился держаться от них подальше!

Она подозвала его, прижала к себе, крепко обняла обеими руками.

– Мой маленький ангел, – шептала она, уткнувшись в его густые, вкусно пахнущие волосы. – Я никому не дам тебя в обиду. Пусть только попробуют… Пусть только, да я им знаешь, что сделаю?!

Тереса грозилась в адрес придуманных ею обидчиков страшными словами, смутно представляя, как именно должны выглядеть эти самые злодеи, против которых будет направлен её праведный гнев. Не подкреплённое жизненным опытом воображение рисовало неких великанов в огромных сомбреро и с густыми усами на карикатурно-зверских лицах. Великаны грозно глядели вокруг выпученными глазами, беспорядочно стреляли в разные стороны из громадных пистолетов и скакали на таких же огромных, как их сомбреро, лошадях.

Примерно за неделю до беседы, случившейся после драки с Хосито, Тереса спросила Майкла, почему он не играет с мальчиками, имея в виду сыновей Сэльмы.

Он ответил коротко, но более чем исчерпывающе:

– С ними скучно.

– А ты придумай что-нибудь. Организуй их. Стань вожаком, например, – предложила Тереса. – Надо дружить со сверстниками, Мигелито.

– Пфы, – фыркнул Майкл. – Вожаком? У них? Ты меня хочешь насмешить, мамита?

– Нет, кабальеро, я и не думала тебя смешить, – ответила Тереса и решила временно закрыть тему детей, не подозревая, что вскоре придётся закрыть её окончательно и без всяких надежд на возобновление.

В поместье постоянно жило четверо детей поварихи Сэльмы и её бездельника-мужа, уехавшего якобы на заработки, а на самом деле подвизавшегося в качестве мелкой сошки при таких же мелких жуликах в курортных районах на северо-востоке страны.

Это были два мальчика-погодка, Хосито и Тониньо, и их сёстры пяти и трёх лет. Ведомые старшим братом, восьмилетним Хосито, дети целыми днями шатались по заднему двору и саду, играли друг с другом в различные нехитрые игры и ошивались возле кухни в надежде заполучить чего-нибудь вкусного. Хосито и Тониньо бегали по различным поручениям взрослых и старались не попадаться на глаза Инес, не устававшей повторять, что они зря едят хлеб, а девочки просто росли, как сорная трава. Дать детям хоть какое-то образование Сэльма отказалась наотрез, и лишь Хуан по своей доброте периодически обучал мальчиков грамоте.

Хосито был старше Майкла почти на два года. Увалень со слегка растопыренными ушами и красивыми карими глазами, он верховодил братом и сёстрами и частенько заменял им вечно занятую мать. Майкла он впервые увидел в день его появления, в момент, когда того рвало после съеденного супа, и с той поры страстно желал подружиться с ним, а для достижения цели применял все доступные его пониманию средства: старался почаще попасться на глаза, кидал в его сторону палки и мелкие камешки и не разговаривал, а практически кричал, когда знал, что он неподалёку.