Не успели мы расположиться, как нас окружили служанки, поднося вино и фрукты, при этом каждая норовила притронуться ко мне, выдернуть волос или даже залезть проворными пальцами за ворот одеяния. Лис не интересовало ничего, кроме выпивки, и она, напевая себе под нос, наслаждалась ей. Я же ощущал себя ужом на раскаленном палящим солнцем камне.
Стоило немного расслабиться, как кожу на шее возле уха опалило чем-то горячим и влажным. Рядом стояла одна из демониц, прислуживающих Бинсюэ, и плотоядно облизывалась раздвоенным языком. Меня замутило от понимания, что сейчас произошло.
– Наш победитель такой мужественный и красивый. Для меня было бы большой честью согреть ваше одинокое ложе сегодня ночью… – Ее томный голос, наверное, мог очаровать кого угодно, но у меня он вызывал дрожь и желание исчезнуть.
Ничего не сказав, я подскочил, позорно сбежал и спрятался за одной из колонн, прикрытой развевающимися пологами. Веселое хихиканье преследовало меня и отдавалось мерзким звуком в ушах. Пусть думают что угодно, но стать жертвой распутных демониц совсем не хотелось, и дело вовсе не в неопытности или чем-то подобном. Меня просто не прельщали походы в дома блаженств. Ловить на себе восхищенные взгляды – это одно, а прикасаться к девушкам с непристойными намерениями для меня было совершенно другим.
Веселая музыка затихла, и на сцену вышла невысокая женщина, при взгляде на которую становилось ясно: это Бинсюэ, вне всяких сомнений. От нее так и веяло властью, а цепкий взгляд красных, как разгоревшиеся угольки, глаз отслеживал самых выгодных посетителей.
– Сегодня мой Весенний Дом удостоился высокой чести принять сразу нескольких достопочтенных гостей. Специально для них лучшие бутоны моей коллекции исполнят танец и будут прислуживать победителям всю ночь.
Демоны подпрыгивали и кричали в нетерпении, а я желал забиться в дальний угол и слиться со стеной. После небольшой речи Бинсюэ музыка снова заиграла, но теперь она имела совсем другое звучание. Нежные переливчатые ноты постепенно набирали силу и становились завораживающе притягательными. Они вызывали легкое волнение, будто сейчас нам предстояло увидеть нечто сокровенное, спрятанное от посторонних глаз до этого момента. Достигнув пика в нежном звучании, мелодия приобрела игривый настрой. На сцену с потолка опустились тонкие завесы и взметнулись в танце, закрывая собой весь обзор, а потом опали, являя глазам неописуемое зрелище.
Прелестные чаровницы окружали У Вэйшеня и Шеола, на которых были надеты самые неподходящие для их статуса одеяния. Короткий верх, сужающийся треугольником к горлу, плотно облегал грудные мышцы, свободные полупрозрачные шаровары с разрезами по бокам низко сидели на бедрах. Дополняли весь образ многочисленные украшения на всевозможных местах и золотые монетки. Одежда демониц слегка отличалась верхом, который, наоборот, открывал ложбинку между грудей.
При виде обольстительниц демоны одобрительно зашумели и ринулись ближе к сцене, но волна из обезумевших дам, пытающихся пробиться к небожителю и жнецу, снесла несчастных. Их глаза лихорадочно блестели, а у некоторых даже выступила слюна, капающая с клыков. Обвинять беснующуюся толпу не имело смысла, ведь зрелище и правда было впечатляющим.
Под музыку, явно созданную, чтобы пробуждать плотское желание, начался танец. Несмотря на неземную внешность, Бог Войны двигался, будто держал в руке меч и пытался своими выпадами сразить противника, а не соблазнить прекрасных девушек. Самое забавное, что он понимал свои ошибки, поскольку его лицо заливал яркий румянец стыда, но от этого ситуация становилась только хуже. Одновременно с этим У Вэйшень пытался увернуться от танцовщиц, вьющихся вокруг него и пытающихся всячески прикоснуться к оголенному прессу небожителя.
– Где ты еще увидишь небесную задницу, так неуклюже виляющую бедрами? – Не пойми откуда взявшаяся Лис приложилась к горлышку глиняной бутылки и, сделав большой глоток, крикнула: – Давай, Вэй-вэй! Покажи нам, что не все небожители чванливые зануды! Сними эти тряпки и согрей наши сердечки! У-и-и-и!
Бог Войны нашел нас взглядом, и его смущенный румянец превратился в багровую ярость. Он не мог ничего ответить Лис и поэтому, гордо задрав голову, продолжил жалкие попытки попасть в ритм музыки, при этом сохранив лицо. Хотя демониц его неумение ни капли не разочаровывало, и они с визгом тянули к нему руки, кидая монеты на сцену.
– А Шеольчик-то молодец, ты смотри, как двигается, м-м-м. Не знай я его так давно, точно воспользовалась бы случаем и утащила. Надеюсь, Бинсюэ не додумается продать нашего Верховного Жнеца этим глупым девицам, а то растащат на мелких Шеолянчиков, и – пух! – нет нашего недотроги! – Она многозначительно поиграла бровями и ухмыльнулась.
Я осторожно перевел взгляд на Шеола. В отличие от У Вэйшеня, на котором такой наряд смотрелся вульгарно и глупо, жнецу он даже шел. В нем было нечто необъяснимо священное, отчего хотелось прикрыть глаза в страхе увидеть недозволенное обычному человеку и одновременно…
