Сяо Мин подошла к ним, её лицо было испачкано сажей, но взгляд оставался цепким и внимательным: — Я видела, что вы сделали. Оба. Такой силы не должно быть у смертных.
В её голосе не было обвинения, скорее задумчивость и толика страха.
— Мы не обычные смертные, — тихо ответила Елена. — Уже нет.
Капитан Хуэй координировал стражников, расчищающих обломки: — Атака отбита, но что дальше? — спросил он, подходя к ним. — Они вернутся? Есть ли другие… такие же, как этот странник?
Феликс посмотрел на запад, где черные тучи уже рассеивались, обнажая золотистое сияние заходящего солнца: — Скверна не остановлена, — сказал он. — Мы уничтожили одного проводника, но есть и другие.
Он ощутил, как Елена взяла его за руку. Через их связь он почувствовал её уверенность — не наивную, но спокойную, основанную на знании, что они не одни в этой борьбе.
Небо над городом постепенно очищалось. В окрестных домах зажигались огни. Феликс смотрел на этот мир, который уже стал для него родным, на людей, которые вверили ему свои жизни, и чувствовал странную смесь решимости и смирения.
На западе, где рассеялись черные тучи, появилась первая звезда вечера. Впереди ждал долгий путь, полный опасностей и открытий. Но сейчас, в этот момент затишья, можно было просто дышать, ощущая жизнь вокруг — хрупкую, но невероятно стойкую перед лицом тьмы.
Горная тропа петляла между скал, как раненый зверь, спасающийся бегством. Ноги Михаила двигались сами, механически отмеряя шаг за шагом, пока сознание балансировало между острой болью утраты и холодной решимостью выжившего. Хронометр и амулет Теневого Шёпота на его груди соприкасались металлическими краями, постукивая друг о друга при каждом шаге — почти беззвучный реквием по тем, кто остался в храме.
Образ Тан Сяо вторгался в мысли помимо воли. Её последний взгляд — ясный и решительный даже сквозь агонию. Пальцы, сжимающие хронометр. Тихий шёпот: “Это лишь переход…” Михаил сжимал и разжимал кулаки, пытаясь сосредоточиться на дороге впереди. Каждый вдох отдавался фантомной болью в том месте груди, где костяной шип пронзил тело Тан Сяо. Горе требовало выхода, но он загонял его глубже. Для скорби будет время позже — если оно вообще останется.
Воздух вокруг менялся незаметно для обычного взгляда, но не для его особого восприятия. Энергетические потоки, прежде едва различимые на периферии зрения, теперь прорисовывались отчётливо — золотистые линии естественного течения времени перебивались чернильными разводами, расползавшимися от направления храма. То, что раньше заняло бы недели, происходило за часы. Скверна распространялась по миру тысячей тонких щупалец, каждое из которых искало слабину, уязвимость.
В воздухе пахло надвигающейся грозой, но без природной свежести озона — вместо неё металлический привкус оседал на языке. Животные затихли, и лишь ветер нашёптывал тревожные секреты плачущим ветвям.
С гребня горы открылся вид на долину, и Михаил застыл, пальцы непроизвольно сжались на амулете. В прежние дни внизу раскинулась бы идиллическая картина: извилистая река, серебрящаяся в закатном свете, мягко огибающая комплекс павильонов Школы Текущей Воды. Сейчас же…
Тёмные нити пронизывали долину, словно вены на руке умирающего. Они концентрировались вокруг деревень на восточной стороне, несколько тонких щупалец уже подбирались к границам школы. Тени между деревьями двигались неестественно — против ветра, против течения, против времени. Участки земли вдоль восточной границы покрывались странной слизистой плёнкой с металлическим блеском, отражавшим последние лучи заходящего солнца.
В самой школе кипела деятельность — фигурки людей перемещались между зданиями, укрепляя защитные периметры. Даже с такого расстояния Михаил различал всполохи энергии там, где практики устанавливали барьеры.
Он ускорил шаг, почти переходя на бег. Усталость отступила перед необходимостью. Время здесь искажалось иначе, чем вокруг храма — не радиальными волнами от точечного источника, а странными, неравномерными пульсациями, словно искажения распространялись по каким-то невидимым каналам.
На подходе к школе Михаил заметил внешние патрули. Молодые практики с напряжёнными лицами занимали стратегические точки по периметру. Некоторые держали оружие наготове — мечи и копья с синими лентами, пропитанными защитными составами. Другие поддерживали энергетические барьеры, тонкие голубоватые плёнки, дрожащие, как мыльные пузыри, под напором невидимого давления.
Михаил узнал некоторые лица — ученики младших курсов, когда он в последний раз был здесь. Теперь их глаза состарились на десять лет за считанные дни. В них застыла решимость, смешанная с плохо скрываемым страхом.
— Мастер Ли! — окликнул его юноша, которого Михаил помнил робким мальчишкой, с трудом удерживавшим базовую стойку. Теперь его тело двигалось с выученной точностью воина. — Вы вернулись! Мастер Юнь в главном павильоне.
— Как давно началось? — Михаил кивнул в сторону тёмных нитей, расползавшихся по долине.
