Когда боль стала невыносимой, Михаил поднялся и вышел из кельи. Монастырь спал, лишь тусклые фонари освещали дорожки между павильонами. Он направился к водопаду, интуитивно чувствуя, что движущаяся вода может принести облегчение.
Лунный свет превращал брызги в серебристую пыль. Михаил опустился на плоский камень у края бассейна и погрузил заражённую руку в ледяную воду. Боль немного притупилась, но шёпот, наоборот, стал чётче, словно вода усиливала его.
— Чего ты хочешь? — прошептал Михаил, удивляясь тому, что обращается к скверне как к существу.
Слова сопровождались образами — жидкий металл, струящийся через каналы невероятно сложного механизма, питающий его, приводящий в движение. Не разрушение, а трансформация. Не порча, а иная форма порядка.
— Я не помогу тебе распространиться, — произнёс он твёрдо.
Голос казался почти разумным, но бесчеловечным — как если бы сам механизм обрёл способность говорить. И всё же в нём была логика, которую Михаил, с его опытом часовщика, не мог не признать. Механизм стремился выполнить свою функцию, следуя заложенным в него принципам, без злого умысла, но и без сострадания.
— Не ожидал найти тебя здесь среди ночи, — голос Юнь Шу заставил Михаила вздрогнуть.
Наставник неслышно подошёл и теперь стоял рядом, глядя на водопад.
— Не могу спать, — признался Михаил, вынимая руку из воды. Чёрные прожилки, казалось, стали ярче, контрастнее на влажной коже, а между ними поблескивали металлические вкрапления, словно детали часового механизма проступали сквозь плоть.
— Она говорит с тобой, — это был не вопрос, а утверждение.
Михаил кивнул:
— Странные, обрывочные фразы. Словно… учится использовать человеческую речь. — Он помедлил. — И показывает образы. Механизмы. Потоки энергии. Как будто пытается объяснить свою природу или цель.
Юнь Шу опустился рядом на камень.
— Я изучил все древние свитки о скверне, — начал он. — Нигде не упоминается о подобном случае. Скверна обычно поглощает, искажает, но не… общается.
— Что это значит?
— Возможно, это связано с твоей природой Чемпиона Времени. Ты управляешь течением времени, которое, как и вода, стремится найти наиболее эффективный путь. — Наставник указал на водопад. — Смотри, как вода огибает препятствия. Она не борется с камнем — она принимает его форму и течёт дальше.
Михаил нахмурился:
— Вы предлагаете мне сдаться? Позволить скверне течь через меня?
— Нет, — покачал головой Юнь Шу. — Я предлагаю тебе перестать бороться с ней как с врагом и начать направлять её, как течение. Вспомни принципы нашей школы: “Вода не торопится, не доказывает силу, когда просто течёт”. Твоя временная петля — что она делает?
— Создаёт замкнутый контур времени, — ответил Михаил. — Скверна движется по кругу, не способная распространиться дальше.
— И требует постоянной энергии для поддержания, — заметил наставник. — Это противостояние, а не гармония. Каждое противодействие порождает равное противодействие — это закон природы. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем агрессивнее становится скверна.
Михаил задумался. За годы практики в Школе Текущей Воды он усвоил главный принцип: не противостоять силе, а направлять её. Но одно дело применять это в бою и совсем другое — со скверной внутри собственного тела. Риск казался неприемлемым.
— Если я прекращу сопротивление… она поглотит меня, — тихо произнёс он, глядя на чёрные линии, пульсирующие под кожей, на проступающие металлические элементы, на сероватый оттенок, распространяющийся от руки к плечу.
— Возможно, — согласился Юнь Шу. — А возможно, ты найдёшь способ направить её по другому пути. Вспомни своё прошлое, Ли. Вспомни все, с чем приходилось сталкиваться за последние годы.
Эти слова пробудили воспоминания. Не этого мира. Маленькая мастерская, наполненная тиканьем десятков часов. Кропотливая работа над хронометром, где каждое колёсико, каждая пружина должны были работать в идеальной гармонии. Как часто он наблюдал, что сопротивление одной детали нарушало работу всего механизма, в то время как правильно направленное движение создавало шедевр точности.
Особенно ясно вспомнилась работа над часами семьи Новицких — сложный хронометр с барабанным боем, где одна шестерня была слегка деформирована. Вместо её замены, что потребовало бы полной разборки, Михаил тогда перепроектировал сопряжение деталей так, что дефект стал частью механизма, даже придав часам особый, узнаваемый звук.
— Как мне направить энергию скверны? — спросил Михаил.
— Этого я не знаю, — честно ответил Юнь Шу. — Каждый поток уникален, как и каждый человек. Но ты — Чемпион Времени. Если кто-то и способен найти решение, то это ты.
Они сидели в тишине, нарушаемой лишь шумом падающей воды. Михаил наблюдал за потоком, разбивающимся о камни, образующим водовороты, и снова собирающимся воедино. Вода не боролась с препятствиями — она принимала их как часть своего пути.
