— Неплохой ответ. Но мудрость также включает понимание пределов собственной силы и принятие ответственности за неё.
На лице Чжан Вэя промелькнула тень — мимолётная, как рябь на воде, но Феликс уловил её. Нетерпение, скрытое за маской смирения. Так же быстро она исчезла, сменившись выражением глубокой заинтересованности.
— Разумеется, достопочтенный мастер. Я пришёл учиться, — Чжан Вэй склонил голову, но его взгляд продолжал движение, жадно скользя по механизмам храма, по странным инструментам на стенах, по пульсирующим узорам на полу. Так изголодавшийся человек смотрит на пир, к которому его вот-вот пригласят.
Изображение задрожало, как отражение в потревоженной воде, и растворилось. Новое видение возникло из переливающегося света: Чжан Вэй, склонившийся над огромным столом в библиотеке храма. Прошло уже почти три года с момента первой встречи.
Воздух здесь пах пергаментом, чернилами и тонким ароматом редких минералов. В алхимических лампах горело холодное пламя, отбрасывая зеленоватые тени на стены, заставленные свитками и странными механическими устройствами.
Перед Чжан Вэем древние манускрипты, механические схемы и кристаллы, мерцающие изнутри, как застывшие звёзды. Его пальцы скользили по страницам с выверенной точностью хирурга, но в движениях читалась жадность коллекционера редкостей.
— Он был невероятно талантлив, — металлический голос Михаила из настоящего нарушил тишину наблюдения. — Схватывал суть самых сложных энергетических структур с первого взгляда. Ему потребовались недели, чтобы понять то, к чему я шёл столетиями.
Серебристая фигура Михаила появилась в дверях библиотеки. Шестерёнки в его глазах вращались медленно, в задумчивом ритме. Чжан Вэй мгновенно выпрямился и отступил от стола, но не успел скрыть свиток, который изучал.
— Теория трансформации энергии скверны, — произнёс Михаил, кивая на манускрипт. Тонкая металлическая пластина на его виске вспыхнула голубым. — Сложная тема для начинающего.
— Прошу прощения, уважаемый мастер, — Чжан Вэй опустил глаза в точно выверенном выражении почтительного смущения. Казалось, каждый жест, каждая эмоция вычислена и отрепетирована до совершенства. — Я хотел глубже понять механизм работы защитного барьера.
— И что ты понял? — вращение шестерёнок в глазах Михаила ускорилось.
— Если позволите высказать мои скромные наблюдения, — начал Чжан Вэй, склоняя голову ровно настолько, чтобы это выглядело уважительно, но не подобострастно, — скверна — это не просто порча, а энергия, движущаяся против естественного порядка. И вы нашли поистине гениальный способ перенаправить её, создав контур очищения.
Его пальцы непроизвольно сжались, выдавая волнение, которое так тщательно скрывалось в голосе. Он тут же расслабил руку, но Феликс заметил это мгновение искренней реакции за идеальной маской.
Михаил бесшумно приблизился, оставляя за собой едва заметную рябь в воздухе:
— Ты ведь понимаешь, что эти знания не для обычных практиков?
— Осмелюсь заметить, уважаемый мастер, — в голосе Чжан Вэя промелькнула нота гордости, которую он тут же замаскировал смиренным тоном, — что ваша мудрость привела вас к выбору не совсем обычного ученика. Прошу простить мою дерзость.
Феликс почувствовал, как холодок пробежал по позвоночнику. Эта фраза, произнесённая с идеальной скромностью, содержала скрытое высокомерие, от которого веяло опасностью.
— Дело не в дерзости, — ответил Михаил, фиксируя юношу неподвижным взглядом. — А в намерениях. Зачем ты хочешь знать об этих механизмах?
Секундное колебание — как сбой в отлаженном механизме. Затем ответ, прозвучавший слишком гладко, словно выученная наизусть формула:
— Чтобы служить высшей цели защиты нашего мира, достопочтенный мастер. Разве не для этого создан этот механизм в храме?
Феликс заметил, как шестерёнки в глазах Михаила замерли на мгновение, а затем резко изменили направление вращения.
Сцена растворилась, сменившись новым видением. Звёздное небо простиралось над террасой храма, где Чжан Вэй и мастер Ю стояли у каменных перил. Холодный горный ветер шевелил их одежды и приносил запах далёких сосновых лесов.
— Он странно смотрит на меня, учитель, — говорил Чжан Вэй обеспокоенным тоном. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из слоновой кости — бледным и безупречным. — Словно ищет что-то. Или опасается.
Мастер Ю положил морщинистую руку на плечо ученика. В этом жесте читалась искренняя привязанность — тот вид любви, которую наставник испытывает к особенно одарённому подопечному.
— Мастер Ли Цзянь видит глубже большинства из нас. Часть его сущности слилась с самой тканью времени, проникнув за завесу возможностей. Возможно, он видит в тебе потенциал, который сам он не способен реализовать.
— Вы считаете, я продвигаюсь слишком быстро, уважаемый учитель? — В голосе Чжан Вэя звучала идеально выверенная неуверенность, но его пальцы обхватили каменные перила с такой силой, что побелели костяшки. В этом жесте читалось нетерпение хищника, вынужденного ждать, когда добыча сама подойдёт ближе.
