— Я считаю, что ты способен на величие, — ответил мастер Ю с необыкновенной теплотой. — Как и мастер Ли Цзянь. Именно поэтому он согласился на этот беспрецедентный эксперимент.
— Эксперимент? — быстро переспросил Чжан Вэй, не сумев скрыть жадный блеск в глазах.
— Печать равновесия. Вчера мы обсуждали её с мастером. Он считает, что ты можешь стать её носителем. Практики всех школ столетиями мечтали об этой печати, но она требует исключительного сочетания качеств.
Лицо Чжан Вэя озарилось таким восторгом, что на мгновение идеально выстроенная маска соскользнула, и Феликс увидел истинного Мо — жадного до власти, пылающего амбициями.
— Я не подведу вас, учитель, — произнёс он, склонив голову, чтобы скрыть хищный блеск в глазах.
Видение растаяло, уступив место другому. Феликс увидел огромную куполообразную комнату, посреди которой возвышалась кристаллическая платформа. Стены покрывали тысячи странных символов, выгравированных в металле и камне, каждый из которых испускал тонкое свечение разных оттенков.
Над платформой парили не голограммы, а настоящие потоки энергии, формирующие сложные структуры, переплетающиеся и пульсирующие в гипнотизирующем ритме. В воздухе висел запах озона и тонкий звон, словно миллионы крошечных хрустальных колокольчиков звучали на пределе слышимости.
Трансформированный Михаил стоял перед платформой, его серебристые руки танцевали в воздухе, управляя течением света. Крошечные частицы, похожие на светлячков, вылетали из его тела и присоединялись к энергетическому узору. Рядом, затаив дыхание, наблюдал Чжан Вэй.
— Это печать равновесия, — объяснял Михаил, и энергетические линии переплетались, образуя сложный узор, который выглядел точно как тот, что носил сейчас Феликс на груди – не единый символ, а комбинация знаков, наложенных друг на друга с математической точностью. — Создание этой печати — работа пяти столетий. Она совмещает два противоположных принципа — вечное изменение и неизменную структуру. Как танец между хаосом и порядком, между жёсткой формой и текучей сущностью.
— И она… будет интегрирована в моё тело, уважаемый мастер? — в голосе Чжан Вэя слышалось благоговение, но Феликс теперь видел истинный мотив — жажду силы, почти физическое желание обладать, контролировать, подчинять.
— Если ты согласишься, — ответил Михаил, и шестерёнки в его глазах замедлились, как будто он тщательно подбирал слова. — Но ты должен понимать её назначение. Эта печать — не личная сила. Это ключевой элемент системы, защищающей наш мир от скверны. Ты станешь проводником силы, а не её владельцем.
Проекция задрожала, покрылась рябью, словно отражение в потревоженной воде. Цвета исказились, звуки стали приглушёнными, контуры размылись.
— Что происходит? — спросил Феликс, чувствуя странную пульсацию в висках, словно что-то внутри его сознания сопротивлялось увиденному.
— Воспоминания были изменены, — объяснил Михаил из настоящего. Его голос звучал отчётливо сквозь искажение проекции. — Чжан Вэй… или Мо, если быть точным, обладал особым талантом работы с собственным сознанием. Он мог блокировать, менять, перестраивать свою память. Сейчас мы видим зону искажения — то, что он пытался скрыть даже от самого себя.
Феликс ощутил странное давление в основании черепа, словно что-то внутри его тела противилось этому знанию.
— Ты можешь восстановить истину? — спросил он, преодолевая сопротивление чужих мыслей внутри себя.
— Могу попытаться, — голос Михаила стал глубже, металлические нотки усилились. От его тела отделились тонкие нити голубоватого света. — Но тебе будет больно. Эти воспоминания защищены частью сознания, которая всё ещё существует в твоём теле.
Феликс стиснул зубы:
— Делай что нужно. Я должен знать.
Михаил кивнул и поднёс светящуюся руку к виску Феликса, не касаясь, но создавая голубоватое свечение, проникающее под кожу. Боль была мгновенной и ослепляющей — словно кто-то раскалённой иглой вскрывал запечатанную рану в сознании. Феликс застонал, но не отстранился. Печать на его груди вспыхнула, реагируя на вторжение, но вместо обычного золотого света она испустила странное двойное сияние — золотое с проблесками червонного, словно кровь просвечивала сквозь золотую фольгу.
Туман в видении рассеялся, и изображение стало кристально ясным, обретя новую глубину и резкость.
— Вы желаете, чтобы я стал частью защитной системы, уважаемый мастер? — голос Чжан Вэя звучал почтительно, но с заметным напряжением. — Подобно вам?
Михаил опустил руки, энергетические потоки застыли, образуя сложную трёхмерную диаграмму печати.
— Не совсем. Моя трансформация была… непредвиденной. Вынужденной мерой в критической ситуации, когда скверна прорвалась через защитный контур. Я слился с системой полностью, чтобы стабилизировать её. Твоя роль будет иной — ты станешь проводником, способным перенаправлять и очищать потоки скверны, оставаясь при этом в человеческой форме.
