— Ты не Чжан Вэй, — покачал головой мастер Ю, его глаза блестели от сдерживаемых эмоций. — Но я вижу в тебе его ошибки. Ту же гордыню, то же высокомерие, ту же уверенность, что мир можно и нужно подчинить воле одного человека.
— Я не стремлюсь подчинить, — возразил Феликс. Золотые искры вспыхивали вокруг него при каждом слове, словно его речь вызывала колебания в самой ткани реальности. — Я ищу путь через трансформацию, которая сохранит сущность бытия, но изменит его форму.
Елена видела, как замешательство распространяется по рядам их спутников. Многие не понимали происходящего, но чувствовали, что решается судьба не просто их группы, а возможно, всего мира. Некоторые воины отступали назад, не желая участвовать в конфликте между столь могущественными силами. Другие оставались рядом с Феликсом, их лица выражали решимость следовать за ним до конца. Третьи медленно, почти незаметно для себя, смещались к Михаилу и мастеру Ю, выбирая привычный, знакомый путь.
Раскол происходил прямо на её глазах — незримая трещина, такая же реальная, как разлом в небе над долиной. Воздух вокруг наполнился металлическим привкусом, словно перед грозой, но эта гроза рождалась не из облаков — она приходила из-за грани миров.
С юго-восточного склона появилась ещё одна группа людей. Елена стиснула зубы, когда узнала идущего впереди. Лин. Но не тот юноша, которого она лечила и защищала, а нечто… иное. Правая половина его лица покрылась сетью чёрных линий, пульсирующих в такт с сердцебиением. Они струились под кожей, словно живые существа, меняя узоры с каждым вдохом. Правый глаз приобрел багровый оттенок — не человеческий, не животный — зрачок стал вертикальным, как у хищной птицы.
Но главное, что поразило Елену — взгляд. Ясный, осознанный. В нем не было пустоты одержимых скверной. В нем читалась решимость, принятие и что-то ещё, почти неуловимое — след мучительной борьбы, которую он вёл сам с собой.
За ним следовали около дюжины воинов Школы Небесного Ветра, также затронутых скверной. Их тела подрагивали, словно борясь с чужеродной сущностью внутри. Одежды колыхались без ветра, а шаги не оставляли следов на земле. Но в их движениях сохранялась человеческая плавность — не механическая отрешённость марионеток, какими обычно становились одержимые.
— Интересная встреча, — произнёс Лин, останавливаясь на равном расстоянии от обеих групп.
Его голос изменился — в нём появилась глубокая вибрация, заставлявшая воздух вокруг дрожать, как во время далёкого грома. Земля под его ногами слегка темнела, трава свёртывалась, но не чернела полностью — словно достигнув какого-то равновесия между жизнью и скверной.
— Защитники старого порядка и визионер нового. А я, видимо, нечто среднее между ними.
— Лин, — выдохнула Елена. Её печать школы Теневого Шёпота отозвалась на его присутствие холодной пульсацией, словно распознавая в нём часть родственной тьмы. — Что… что произошло с тобой?
Молодой человек улыбнулся, от чего тёмные линии на его лице пришли в движение, переплетаясь в новые узоры, напоминающие древние письмена.
— Я нашёл свой путь, Юнь Лин. Или мне следует называть тебя Елена? — он перевёл взгляд на Феликса. — Теперь я понимаю, почему вы двое так хорошо чувствовали друг друга. Оба чужаки, пришельцы. Оба явились изменить наш мир.
Елена ощутила, как правая рука Феликса едва заметно напряглась. Их связь, ставшая глубже после восстановления печати, позволяла чувствовать его состояние почти как своё собственное.
— Ты контролируешь скверну, — произнёс Феликс. Это не был вопрос — он видел, как тёмные линии подчиняются воле Лина, перемещаясь по его коже и одежде в соответствии с его эмоциями.
— Не совсем, — Лин покачал головой, и на мгновение вокруг него сгустилась тень, словно фрагмент ночи материализовался посреди дня. Его левая рука, всё ещё полностью человеческая, нервно сжималась и разжималась, выдавая внутреннюю борьбу. — Скорее, мы достигли… взаимопонимания. Я долго боролся с ней, выстраивая внутренние барьеры в своём сознании. Но потом понял, что вместо стен нужны мосты.
Елена вспомнила своё обучение в школе Теневого Шёпота.
Небо над ними продолжало раскалываться. Новые трещины расползались по куполу реальности — тонкие как волос в зените и широкие как реки у горизонта. Сквозь них просачивался свет иной природы — не золотой, как от солнца, и не серебристый, как от луны, а нечто неописуемое, преломляющее саму геометрию пространства.
Лин сделал несколько шагов вперёд и остановился в центре образовавшегося треугольника. Его правая рука, покрытая пульсирующими чёрными линиями, поднялась в примиряющем жесте.
