Девушка кивнула, её дыхание постепенно выровнялось. Рядом с ней другие целители также демонстрировали признаки дискомфорта — кто-то прижимал ладони к вискам, кто-то часто моргал, пытаясь избавиться от странных образов перед глазами.
— Что происходит с нами? — спросил один из воинов школы Текущей Воды, глядя на свои руки, которые, казалось, становились полупрозрачными в лучах заходящего солнца. Сквозь кожу проступали кости, а внутри костей виднелись странные светящиеся узоры, похожие на энергетические каналы.
— Наша реальность и Мир Обратной Вероятности начинают сливаться, — ответила Елена, используя новое восприятие, дарованное ей связью с Феликсом. — Ткань мироздания становится тоньше, и наши тела реагируют на это.
Она взглянула на своё предплечье и увидела, как серебристые нити жизни пульсируют под кожей, временами вспыхивая ярче, словно в такт с другим, неслышимым сердцебиением. Это было не страшно, скорее… странно. Как если бы она всю жизнь смотрела на свою руку через тусклое стекло, а теперь наконец увидела, какова она на самом деле.
Внезапно воздух прорезал пронзительный крик — один из учеников, отставший от группы, упал на колени, схватившись за голову. Его тело дёргалось в конвульсиях, а кожа начала покрываться тёмными линиями, похожими на те, что украшали тело Лина. Но в отличие от контролируемого симбиоза Лина, здесь происходило яростное вторжение — скверна прорывалась сквозь сопротивление сознания, подчиняя себе тело и разум.
— Не приближаться! — крикнул Феликс, когда два воина бросились на помощь товарищу. — Он уже не тот, кем был!
Трансформация завершилась за считанные секунды. Существо, ещё недавно бывшее человеком, поднялось на ноги. Его движения стали странно механическими, словно кто-то дёргал за невидимые нити. Глаза затянула чёрная плёнка, сквозь которую просвечивали багровые искры.
— Приближается… Древняя, — произнесло оно голосом, который звучал одновременно как шёпот и крик, отдаваясь эхом со всех сторон, словно существо говорило из десятка разных мест одновременно. — Та, что была до начала времён.
Феликс напрягся. Елена почувствовала, как изменился ритм его дыхания — стал глубже, сосредоточеннее. Печать на его груди засияла ярче, контуры спирального символа проступили сквозь одежду, словно выжженные на ткани.
— Древняя? — переспросила Елена, непроизвольно касаясь своей тёмной печати. Прикосновение отозвалось холодной волной, пробежавшей по позвоночнику.
— Сознание скверны, — тихо ответил Феликс. — То, что Михаил называл просто “скверной”, на самом деле имеет центр, ядро. Не просто разум — нечто большее. То, что было здесь до начала времён. То, что вернулось снова.
Существо сделало шаг к ним, его конечности двигались неестественно плавно, словно в жидкости. За его спиной пространство словно провисало, образуя лёгкую рябь в ткани реальности.
— Выбор, — прошептало оно, указывая искривлённым пальцем на Феликса. Между каждым словом возникала странная пауза, словно существо переводило мысль с языка вихрей на человеческую речь. — Ты… должен… сделать… выбор.
Феликс выступил вперёд, закрывая собой Елену и остальных. Его тело начало светиться изнутри — не просто отблески печати, а полное преображение, словно каждая клетка его существа превращалась в проводник чистой энергии. Золотистые нити вероятностей, обычно видимые только ему, теперь проявились в физическом мире — тончайшая сеть возможностей, оплетающая его фигуру.
— Я уже сделал выбор, — произнёс он, и его голос звучал одновременно здесь и в тысяче других мест, эхом отражаясь от трещин в небе. — И ты знаешь это.
Существо застыло, вглядываясь в Феликса невидящими глазами. Потом его губы растянулись в подобии улыбки — не человеческой, а какой-то иной, словно оно пыталось имитировать эмоцию, которую никогда не испытывало.
— Да, — прошелестело оно. — Знаю. И Древняя… ощущает твоё намерение. Не против неё — против истока. Она видит узор до начала узора.
В следующее мгновение существо рассыпалось на тысячи чёрных нитей, которые быстро впитались в землю. Место, где оно стояло, изменилось — трава почернела и свернулась, а в воздухе повисло лёгкое марево, искажающее пространство. Внутри этого марева время текло иначе — мелкие насекомые, попавшие в него, двигались с мучительной медлительностью, словно пробираясь сквозь смолу.
Феликс повернулся к группе. Его лицо было напряжено, но в глазах сияла странная решимость, будто он увидел подтверждение своих самых смелых догадок.
— Нам нужно двигаться быстрее, — сказал он. — Древняя ощущает наше присутствие и наши намерения. Она не знает точный план, но чувствует возмущения в энергетических потоках. События будут развиваться стремительнее, чем я предполагал.
— О каком плане ты говоришь? — спросил Лян, его рука непроизвольно легла на рукоять меча. Нефритовый шарик упал в траву и закатился под камень, где исчез в крошечной трещине реальности. — Чжан Вэй… Феликс… что именно ты собираешься сделать в храме?
