— Она просачивается через всё, что имеет структуру, — пояснил он. — Особенно через кристаллические решётки. Камни, металлы, даже кости.
Елена вздрогнула, вспомнив раненых с чёрными пятнами на костях, которых не могли излечить даже сильнейшие целители.
В этот момент впереди мелькнула тень. Не просто игра света — осознанное движение. А затем ещё одно, и ещё, пока из полумрака не выступили фигуры, перекрывшие проход к входу в храм.
Лин. За ним следовали около десятка его последователей, также отмеченных скверной.
— Я ждал вас, — произнёс он, и его голос звучал почти нормально, лишь с едва заметной вибрацией, словно говорил через тонкий слой воды. — Знал, что вы выберете этот путь.
Феликс медленно выдвинулся вперёд, закрывая собой остальных. Елена заметила, как изменилась его поза — не агрессивная, но готовая ко всему.
Лин улыбнулся, от чего чёрные линии на его лице пришли в движение, переплетаясь в новые узоры. Он поднял правую руку, демонстрируя, как чёрные линии струятся по коже, подчиняясь его воле.
— Видишь? Я контролирую её, а не она меня. Скверна — не враг, Феликс. Она просто… иная форма существования.
— Иллюзия контроля, — покачал головой Феликс. — Она позволяет тебе думать, что ты управляешь.
— А разве не то же самое ты делаешь со своей печатью? — парировал Лин. — Разве она не инструмент скверны, модифицированный Чжан Вэем? Разве не через неё ты получил силу видеть скверну, когда принял энергию Обратной Вероятности?
Слова ударили точно в цель. Феликс невольно коснулся груди, где под тканью пульсировала печать. Елена почувствовала его сомнение — быстрое, как вспышка, но от этого не менее глубокое.
— Печать была создана для защиты, — ответил Феликс, но в его голосе впервые появилась тень неуверенности. — Чжан Вэй исказил её, но я нашёл способ вернуть ей истинное предназначение.
Лин сделал ещё один шаг вперёд. С каждым его движением воздух вокруг колебался, словно идущая по воде рябь.
— Истинное предназначение? — переспросил он с горечью. — Разрушить всё, что мы знаем? Перестроить реальность по своему видению? Чем это отличается от намерений скверны?
— Разницей в сути, — твёрдо ответил Феликс. — Скверна стремится поглотить и исказить. Я хочу отменить искажение в самом корне.
Лин остановился. Что-то промелькнуло в его глазах — сомнение? тревога? Чёрные линии на его коже забеспокоились, задвигались быстрее, как потревоженные змеи.
— Я предлагаю третий путь, — повторил он, и теперь его голос звучал почти умоляюще. — Не уничтожение и не подчинение. Равновесие. Симбиоз. Эволюция.
Елена заметила, как напряглись последователи Лина. Их трансформация зашла дальше — некоторые едва сохраняли человеческий облик. Один, стоявший ближе всех к Лину, уже почти растворился в своей новой форме — его руки удлинились, став похожими на тонкие ветви, плечи сгорбились, лицо исказилось, оставив лишь намёк на человеческие черты.
Воздух сгустился, наполнился запахом озона. Над долиной небо продолжало раскалываться. Сквозь бреши в реальности просачивался странный свет, не золотистый, как солнечный, и не серебристый, как лунный, а нечто иное — переливчатое, многомерное, от которого болели глаза и кружилась голова.
— Ты не контролируешь скверну, Лин, — мягко произнесла Елена, делая шаг вперёд и становясь рядом с Феликсом. — Она позволяет тебе думать, что контролируешь. Я вижу, как твои нити жизни искажаются. Ты теряешь себя с каждым вздохом.
Лин перевёл взгляд на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность — словно часть его хотела, чтобы её переубедили, чтобы остановили.
— Ты не понимаешь, — ответил он тихо. — В этом нет потери. Только… трансформация. Расширение сознания.
Он сделал паузу, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Его лицо дрогнуло, на мгновение исказившись в гримасе боли или внутренней борьбы.
— Она показала мне… вещи, — продолжил он, и его голос стал ниже, глубже. — Другие миры. Другие возможности. Красоту симметрии искажения.
Что-то изменилось в нём, когда он произносил эти слова. Чёрные линии на его коже потемнели, набухли, словно наполнились новой энергией. Правый глаз полностью утратил белок, став багровым провалом с вертикальным зрачком.
— Времени почти не осталось, — сказал Феликс, и его голос прозвучал с неожиданной властностью. — Ты пропустишь нас, Лин?
Напряжение достигло пика. Лин и его последователи стояли, перекрывая вход в храм. Феликс и его группа замерли напротив, готовые к бою. Елена чувствовала, как время словно растягивалось — секунды превращались в минуты, наполненные тяжёлым ожиданием.
И вдруг, словно отвечая на невысказанную команду, небо над ними беззвучно взорвалось. Купол реальности треснул окончательно — не в одном месте, а сразу везде. Осколки мироздания посыпались вниз, растворяясь в воздухе, не достигая земли. Из образовавшихся брешей хлынуло нечто, не поддающееся описанию — не свет и не тьма, а сама суть вероятности, чистая возможность, концентрированный потенциал.
