— Смерть? — Лян пожал плечами с философским спокойствием. — Или трансформацию? Не имеет значения. Если ваш план сработает, реальность изменится в любом случае. Мы будем существовать иначе, возможно, лучше.
Елена ощутила укол старой боли — того самого чувства, которое испытывала в прошлой жизни, когда приходилось решать, кого спасать, а кого оставить. Тогда она была врачом, стояла у операционного стола, глядя на мониторы с угасающими жизненными показателями. Теперь ставки были неизмеримо выше, но выбор — всё тот же. Всегда выбор.
Феликс на мгновение закрыл глаза. Его печать пульсировала в унисон с сердцебиением, и Елена ощущала через их связь его внутреннюю борьбу — острую боль от необходимости принять эту жертву и понимание неизбежности выбора.
— Мы не забудем, — наконец сказал он, и его голос дрогнул впервые с начала этой безумной ночи. — Даже в новой реальности, как-то, где-то… мы будем помнить.
Лян кивнул, затем повернулся к щупальцам скверны, нависшим над ними. Его руки сложились в сложную фигуру — древнюю печать школы Текущей Воды, технику, которая использовалась лишь в крайних случаях, когда воин готов был пожертвовать всем.
— Техника Последнего Потока, — произнёс он, и его тело засветилось изнутри голубоватым светом. Остальные воины встали рядом, копируя его жесты, соединяя свою энергию с его.
Феликс и Елена, всё ещё окружённые аурой их слияния, начали медленно отступать к входу в храм. Каждый шаг, удаляющий их от соратников, давался с трудом, словно они шли против мощного течения.
Эффект был мгновенным — река голубоватой энергии поднялась вокруг группы добровольцев, образуя барьер, который отбрасывал щупальца скверны. Лян и остальные превратились в живой щит, направляющий всю мощь своей жизненной силы на сдерживание натиска Матери всех возможностей.
Колоссальная фигура взревела беззвучным гневом, чувствуя, как её атака наталкивается на неожиданное сопротивление. Щупальца ударили с новой силой, с новой яростью, стремясь прорвать защиту.
Феликс и Елена достигли входа в храм. Оборачиваясь в последний раз, они увидели, как барьер, созданный их соратниками, начинает трескаться под натиском скверны. Лян стоял в центре, его лицо светилось почти сверхъестественным спокойствием человека, нашедшего свой истинный путь. Вокруг него кружились потоки энергии, словно вода, находящая естественное русло даже перед лицом непреодолимой преграды.
— Идите! — крикнул Лян, когда особенно мощный удар скверны расколол барьер почти пополам. — Времени больше нет!
Последнее, что увидели Феликс и Елена перед тем, как шагнуть в темноту храма, — фигура Ляна, окружённая вихрем водяных потоков, поднимающая руки в финальном жесте техники Последнего Потока. Его тело уже начало растворяться, превращаясь в чистую энергию, сливаясь с силой техники школы Текущей Воды.
А затем волна черноты накрыла защитников, и внешний мир исчез за дверями храма.
Елена ощутила, как по её щеке скатилась слеза — горячая, почти обжигающая кожу. Феликс стоял неподвижно, его лицо застыло в маске сосредоточенной скорби. Через их связь она чувствовала его внутреннюю клятву — сделать так, чтобы жертва не была напрасной.
— Они подарили нам шанс, — тихо сказал он, поворачиваясь к тёмному коридору, ведущему в глубину храма. — Теперь мы не имеем права на ошибку.
Их руки нашли друг друга, пальцы переплелись. Золотистое и серебристое сияние снова слились, освещая путь вперёд — к сердцу храма, к месту, где решится судьба всех миров.
Сквозь трещины в реальности просачивался свет, какого никогда не видели в этом мире — не золотистый, как солнечный, и не серебристый, как лунный, а нечто иное — переливчатое, многомерное. Отголоски битвы у входа в храм затихали вдали, словно шум прибоя за толщей скал.
Прохладный сумрак пещеры окутал Лина. Его тело ощущалось иначе после того, как Феликс и Елена изгнали контролирующую часть скверны. Чёрные линии больше не метались по коже как живые существа — они застыли узором, впечатанным в плоть, словно древние письмена на камне. Правая половина лица с застывшей сетью тонких чёрных линий ощущалась странно лёгкой, будто эта часть тела была соткана из воздуха.
Лин прикоснулся к стене пещеры. Камень отозвался — не звуком или движением, а информацией, потоком ощущений, проникающих прямо в сознание. Он
Узкий проход, о котором не знал никто, кроме, возможно, первых строителей храма, открылся перед ним. Знания архивариуса школы Небесного Ветра не пропали даром — древние свитки хранили схемы, которые он изучал годами, не понимая их истинного значения. Теперь всё обрело смысл, сложилось в единую картину.
