В это время «Шарнхорст» вернулся из Бур-фьорда и находился в состоянии полной готовности к выходу в море, якорь был брошен на прежнем месте стоянки — у входа в Ланг-фьорд. Торговые же суда конвоя JW-55A уже входили в Кольский залив. Вновь пришлось отменять атаку. От всего это можно было впасть в отчаяние. Еще один из адмиралов Гитлера — осторожный Отто Клюбер, получив кратковременный отпуск, отправился домой, на похороны. Замещать его было поручено капитану цур зее Рудольфу Петерсу. Ведя записи в дневнике, Петерс не скрывал своего разочарования:
«Несколько месяцев передвижения противника на Севере вызывали у нас только сомнения. До сих пор не знаем толком, идут конвои или нет. Мои возможности никак не могут компенсировать отсутствие воздушной разведки».
Наступило 20 декабря 1943 года. Петерс по-прежнему не знал, что из Шотландии вышел очередной конвой — четвертый по счету за последние пять недель. Но вскоре ему было суждено осознать с невероятной ясностью, что же на самом деле происходит.
ОСЛО, АВГУСТ-ОКТЯБРЬ 1999 ГОДА.
Лето заканчивалось. У меня до последнего теплилась слабая надежда на то, что удастся организовать новую экспедицию до наступления осенних штормов, потому что тогда это уже будет просто невозможно. Даже в сентябре Баренцево море может быть настроено миролюбиво, одаряя путешественников прохладными юго-восточными ветрами, слабым волнением и прекрасными закатами. Но уже в октябре плавание становятся опаснее: температура падает, медленно, но неумолимо кромка полярных льдов продвигается к югу. И когда холодный северный ветер встречается с южным, возникающее атмосферное возмущение порождает циклоны, которые перемещаются к берегу. В такое время просто неразумно рисковать дорогостоящим научным оборудованием для подводных исследований.
В середине сентября мы со Стейном Инге Риисе занимались тем, что искали в районе Сеньи затонувшее рыболовное судно «Утвик Сениор», которое в феврале 1978 года исчезло при невыясненных обстоятельствах, причем погибли все девять членов экипажа. Глубина моря в этом районе около 40 метров над континентальным шельфом, он через несколько миль резко обрывается, и глубина достигает 1000 метров. Этот район рыбаки называют «великой впадиной», здесь ежегодно проходят огромные косяки трески, направляющейся к пастбищам у Лофотенских островов. С южной стороны через плато перекатывается нескончаемый поток — вода, увлекаемая Гольфстримом. Там, где сталкиваются ветры и это бурное течение, формируются штормы ужасающей силы.
Однако нам досталось два спокойных дня, в течение которых мы на «Рисё» прочесывали район в 4 милях от круто обрывающейся в море скалы Оксен. Не было ни дуновения ветра, судно плавно покачивали почти неощутимые волны, которые приходили со стороны безбрежного океана. Ночью светила полная луна, и слабая рябь превращалась в пенящуюся серебристую филигрань. Несмотря на то, что скорость течения на поверхности достигала 4 узлов, Стейн Инге нырял на глубину до 40 метров. А найденные обломки судна мы без особого труда поднимали на поверхность с помощью лебедки.
Между делом мы говорили и о «Шарнхорсте». Я нанес на карту все известные мне точки между 72 и 73 градусами северной широты и 28 и 29 градусами восточной долготы. Этих точек уже было сотни, и все же определенная закономерность наблюдалась. В пяти участках было сосредоточено наибольшее число точек — они были расположены так плотно, что накладывались друг на друга.
«Это, конечно, затонувшие корабли», — говорил Стейн Инге.
«Но который из них „Шарнхорст“»? — спрашивал я.
«Не узнаем, пока не запустим туда нашу „рыбину“ с сонаром и не посмотрим», — отвечал он.
