Было одно затруднение: расстояние между крайними участками на моей карте составляло от 60 до 70 миль. У меня было дурацкое состояние. Я столько времени потратил на сбор этой информации, дом был завален всевозможными картами. Я собирался сузить район поисков, а оказалось, что он существенно расширился. Мы начали с прочесывания участка 4 на 7 километров, а теперь имели 120 на 120 километров, площадь этого участка составляла около 15 тыс. квадратных километров. Становилось все яснее, что я взялся за такой проект, что возникающие препятствия просто непреодолимы. Я чувствовал себя, как альпинист, который, карабкаясь по склонам горы, наконец достигает вершины и видит перед собой нагромождение еще более высоких вершин. Когда наступило полное отчаяние, у меня возникло желание сдаться и забыть обо всем, считая эту затею просто чрезмерно честолюбивой мечтой. Образно говоря, было ощущение, что я откусил такой кусок, что не смог его проглотить. С другой же стороны, я уже больше тридцати лет занимался журналистикой и в какой-то мере привык рассчитывать на случай. Вспоминая прошлое, я все-таки мог утверждать, что удач было примерно столько же, что и неудач. Это, конечно, утешало, но слабо.
Мы со Стейном Инге прикинули, что все наиболее важные участки мы можем обследовать с помощью сонара за семь дней. Мы даже обсуждали такой вариант — не стоит ли рискнуть и сразу отправиться к Нордкапу.
Соблазн был большой, но, посовещавшись, мы все же отказались от этого. «Рисё» все лето занимался обследованием кораблей, затонувших во время войны в бухте Нарвика, нашему судну и экипажу требовался отдых. А я, в свою очередь, умудрился так упасть с велосипеда, что сломал несколько ребер. Я не мог ни смеяться, ни плакать, а подниматься с койки мог, только испытывая ужасную боль. Что было бы с таким крупным мужчиной весом 100 килограммов, еле стоявшим на ногах, в открытом море, — было страшно подумать. Экипаж безжалостно издевался надо мной. «В следующий раз не пей, особенно если ты за рулем». Это было тем более обидно, что несчастный случай произошел на совершенно ровной дороге, а я был абсолютно трезв.
Метеосводки из Баренцева моря были разные. Конечно, могло случиться так, что нам крупно повезет, и мы натолкнемся на останки корабля в первый же день. Однако на такую удачу надеяться нельзя, когда до Нордкапа 100 миль, а ты находишься на открытой палубе. Нужно все тщательно подготовить и продумать. С большой неохотой, но на этот раз мы все же решили отказаться от экспедиции. Сезон подводных работ заканчивался. Проект пришлось отложить еще на год. Я вернулся в Эвенес и затем вылетел в Осло. Приближаясь к столице, самолет попал в штормовую погоду; каждое сотрясение я ощущал как удар ножа в спину. Когда я добрался до дому, то прежде всего бросил велосипед в подвал, а затем решил выпить чего-нибудь покрепче. Как это ни глупо, но казалось, что мне станет полегче.
НОРВЕЖСКОЕ МОРЕ, 20–23 ДЕКАБРЯ 1943 ГОДА.
Конвой JW-55B вышел из шотландского порта Лох-Ю в 14.30, в понедельник, 20 декабря 1943 года. В него входило девятнадцать пароходов, которые шли в шесть рядов с крейсерской скоростью 10 узлов. Коммодором был контр-адмирал Мэйтлэнд Баучер, призванный на службу из запаса. Свой флаг он поднял на новом 11 000-тонном судне типа «Либерти», построенном в Канаде, — «Форт Каллиспелл». В эскорт входило два эсминца, три тральщика и четыре корвета.
Тяжело груженные торговые суда везли 200 тыс. тонн боеприпасов, танков, авиационного бензина и других важных объектов поставок в Россию. Это был заманчивый трофей. Помимо ценного груза, заслуживал внимания необычный маршрут конвоя, проложенный в северных широтах так, что от норвежского побережья его отделяло всего 400 миль. Таким образом, конвой оказывался вне досягаемости немецких бомбардировщиков, но в пределах радиуса действия воздушной разведки. Замысел был такой, что конвой должен быть обнаружен. В результате и корабли, и их экипажи превращались как бы в ставку в смертельно опасной игре в покер. Британское адмиралтейство, на которое давил Черчилль, было намерено выманить Боевую группу из своих укрытий в Ланг- и Каа-фьордах и затем атаковать ее.
Около 11.00 в среду, 22 декабря, когда конвой был примерно на широте Тронхейма, сигнальщики тральщика «Глинер» заметили за кормой самолет, летевший в сторону Норвегии. Это был двухмоторный самолет метеоразведки Ju-88, базировавшийся на аэродроме в Варнесе. Он совершал обычное патрулирование, и летчик, несмотря на низкие тучи, не мог не заметить конвой.
В 12.46 ожили телетайпы в штабе командующего флотилией в Киле генерал-адмирала Отто Шнивинда и отстучали:
