Последние несколько дней настроение у меня было отвратительное. Мой мир сплошных привилегий, в котором я рос, не соответствовал реальному миру, с которым я столкнулся здесь. Всегда считал, что мне никогда не придется прикладывать каких-либо усилий, как было в детстве и юности. Наверное, надеялся, что моя жизнь так и останется сказкой, когда за меня все решали родители и делала прислуга. Но теперь, вдали от семьи, ко мне постепенно приходило осознание, что все не так радужно, что никто не позаботится обо мне, кроме меня самого. Особенно если не станет отца, а ему уже перевалило за пятьдесят. Как же тяжело это было переживать! Все-таки придется начать шевелиться и наконец определиться, чем заняться в жизни. Это раздражало!
Мы ужинали в молчании, только на фоне бубнил один из послушников – читал житие Иоанна Златоуста.
– А ты что такой хмурый? – вдруг спросил Владимир. – Как ни посмотрю на тебя, все мрачнее Тобола перед дождем.
– Не знаю… – я некоторое время обдумывал его вопрос, копаясь в ворохе мыслей и глядя на братию в черной одежде за другими столами. – В целом, все неплохо. Да, есть проблемы со здоровьем, но пока справляюсь с твоей помощью. И все равно… Радости нет. Никак не избавлюсь от депрессии. Она у меня была и до несчастного случая, а после – вообще приобрела катастрофические масштабы.
– Мне всегда казалось, что депрессия – это выдумка лентяев, – весело хмыкнул Владимир.
– Нет. Депрессия – это ужасное состояние, когда ты вообще ничего не можешь делать. Ничего не нравится из того, что раньше делало тебя счастливым. Ни музыка, ни рисование, ни вечеринки с друзьями, ни новые тачки, ни девушки… Ничего! Я больше не ловлю кайф от еды и от напитков. Мне абсолютно все равно, чем набить желудок. Не помню, когда я ел последний раз свой любимый тайский салат Сом Там из папайи с острыми специями. Даже когда думаю о нем, не чувствую былого восторга. Хотя… – я улыбнулся, – в последнее время мне часто хочется огромное мороженое как в детстве, с вишенкой и шоколадной крошкой. Найти такое – проще простого, но я этого не делаю, потому что боюсь ничего не почувствовать. Пусть хотя бы в моих мыслях оно выглядит аппетитно… Я разлюбил свою коллекцию кораблей, которую собирал несколько лет, краски и холсты, которые скупал в магазинах Европы, когда путешествовал. В общем, весь этот хлам остался у меня в квартире, и мне даже не хочется прикасаться к этим вещам… У меня нет желания чего-то добиваться, я не хочу никому ничего доказывать… Мне даже все равно, где я буду жить! Я просто… хочу спокойствия и вернуть радость жизни. Но не знаю, как это сделать. В последний год я очень много пил, заливал свое горе. И вот опять подступает желание опрокинуть бокал-другой.
– Понимаю, – кивнул Владимир и отпил компот.
– Понимаешь? – я удивленно посмотрел на него.
– Угу, – сказал он, протирая рот салфеткой. – Я тоже покуролесил до того, как оказался тут. Пока учился в ПТУ на рулевого моториста обзавелся друзьями, с ними выпивал, с кем-то даже дрался, когда был под градусом. Потом окончил училище, а дружить с ними не перестал. Когда приходил из навигации с деньгами, так начиналось. К друзьям-товарищам в глухую деревню – чик! И мог там неделю-две пить, – Владимир развалился на стуле и смотрел куда-то в сторону. – Приходил с похмелья к матери, просил занять триста рублей на автобус до Сумкино, там у нас корабли стоят в порту, а сам… Пропивал, не доезжая до судоремонтного завода. Меня увольняли. Я опять устраивался. И все по новой, замкнутый круг.
– И как ты с этим справился?
– Изменения через боль. – Он горько усмехнулся. – По-другому человек чаще всего не понимает… Наш монастырь помог мне прийти в себя.
– А мне пока помогают держаться на плаву мой модный психолог, который бросается в меня разными современными словечками наподобие «токсично-экологично», и неплохие таблетки. Но они, кажется, уже не справляются.
– Это с ним ты болтаешь по видеосвязи, пока я чищу вечерами курятник?
– Ага, – я сделал попытку улыбнуться.
– Понял. Хочешь попробовать мой проверенный метод, как вернуть радость жизни?
– Что за метод?
– В выходные покажу. Как раз в Липовку поедем.
***
Владимир залез внутрь микроавтобуса и захлопнул за собой дверь. Он прицепил меня к сидению ремнями безопасности, сам сел напротив.
– Взял с собой томик Достоевского, – послушник потряс книгой. – Хочешь почитаю тебе вслух?
– Нет. Я не люблю художественную литературу. И никогда её не читал. Разве что только в школьный период требовалось по программе. А так, не вижу никакой пользы в том, чтобы читать о жизни других людей. Гораздо полезнее книги о финансах и экономике. В них хотя бы есть какой-то практический смысл, навыки можно применить в работе. Какой толк от того, что какой-то парень убил топором старуху? Это ненужная для меня информация.
– Зря! Из художественных книг порой такой жемчуг выкатывается, – Владимир открыл потрепанную книжку из монастырской библиотеки. – Может, тогда музыку или аудиокнигу тебе включить? – он искал взглядом место, где остановился.
– Давай. Найди в списке «Технологию блокчейн».