Он ткнул на экран, и в наушниках зазвучала первая глава. Я слушал первые минут двадцать, глядя, как мы пересекаем мост через Иртыш, как проезжаем мимо засеянных полей, а потом задремал. Эти ранние подъемы когда-нибудь меня доконают!
Через некоторое время проснулся оттого, что машина остановилась. Открывая глаза, я думал, что мы уже приехали, но оказалось, что нет. Владимир вышел из салона и направился к стоящим на обочине трассы детям. Неподалеку от них возвышалась автобусная остановка «Тоболтура». Трое мальчишек были бедно одеты: растянутые вязаные свитера, сверху накинуты легкие курточки в пятнах, спортивные штаны с вытянутыми коленками, высокие резиновые сапоги. На головах платки, принадлежащие их матерям, повязанные, как банданы. Возле каждого ребёнка на перевёрнутом пластмассовом вёдре стояла маленькая баночка с красными ягодами. Я наблюдал из окна, как Владимир о чем-то с ними разговаривал, мальчишки улыбались. Потом он достал деньги из кармана подрясника, отсчитал несколько купюр. Некоторое время подумал. И отсчитал ещё немного и отдал им. Взамен паренёк постарше высыпал содержимое всех трёх баночек в пакет и отдал его Владимиру. Он ещё о чем-то с ними недолго болтал, дети опять ему смущенно улыбались, выкручивая себе руки. Жаль, что я не мог сам снять наушники. Интересно было, о чем они болтали.
Владимир не заходил в машину до тех пор, пока мальчики не ушли с трассы в сторону деревни. Как только они скрылись за деревьями, он вернулся с пакетом в салон. Послушник увидел, что я проснулся.
– Вот, ягоды купил. Хочешь? – он снял с меня наушники.
– Не-а.
– Я тоже. Отдам Витке, пусть пирог сделает.
– Тут точно хватит на пирог? Что-то парни поленились. Собрали бы целое ведро, тогда больше заработали.
– Да ты что! Кто землянику вёдрами собирает? – весело хмыкнул Владимир. – Просто не знаешь, сколько комаров в бору. Здесь же болота кругом! Тебя если в лес увести и заставить ягоды собирать, тут же взвоешь. Так домой захочется! Эти мелкие гады свистят над ушами и впиваются в руки. Потом собранную чашку ягод за все богатства мира никому не отдашь. Помню, как-то раз, еще в детстве, ходили мы за земляникой; я насобирал железную кружечку для бабушки и сидел плакал, потому что устал и меня искусали. Пока ждал, когда взрослые засобираются домой, съел собранные ягоды – одну за другой – и вернулся из бора с пустой посудиной.
Я улыбнулся, а сам подумал о том, что вообще-то у меня несколько высших образований и баснословно богатые родители, чтобы я зарабатывал сбором ягод на болотах. Придумал же предложить мне такое! Но вслух не стал ничего говорить: было лень шевелить языком, солнце меня уморило.
Владимир положил пакет с ягодами на одно из свободных сидений микроавтобуса, и водитель повез нас дальше.
– Все мы живем в одном мире, – задумчиво произнес послушник, вспоминая, наверное, о тех мальчишках, – но жизнь у всех складывается по-разному. Однако, на мой взгляд, каждый человек заслуживает уважения и милосердия, независимо от образования, наличия или отсутствия денег и состояния здоровья. Помогать надо… – кивнул он сам себе и повторил, – помогать надо.
До Липовки оставалось примерно полчаса пути. За это время Владимир рассказал мне историю, как давным-давно, в девяностые, в этом месте, которое мы проезжали, перевернулась фура с колбасой. И как они с отцом и другими работягами откапывали мясные деликатесы из сугробов и загружали обратно.
– Машина ехала из Омска, – улыбнулся послушник, – везла северянам копчености к новогодним праздникам. А тут, знаешь, место опасное, поворот крутой, аварии постоянно происходят. Вот и попал водитель в передрягу. Хорошо, что еще жив остался! Мы как раз с отцом рядом были, бросились на подмогу. Вдруг в больницу надо отвезти или первую помощь оказать… Но все обошлось, мужик в рубашке родился. Товар только по трассе рассыпался да по ближайшим канавам. Мы как увидели сардельки, сосиски, копченое сало, обомлели. Как же в то время хотелось мясца! Нам чуть плохо не стало от этих ароматов. Слюни так и капали, пока доставали колбасу из снега. Мы же тогда на одной картошке-маркошке сидели. И тут мы пошли на хитрость, прости Господи! Утрамбовали валенками две палки сервелата в снег, запомнили место, а на следующий день пришли с батькой их откапывать. Там же рылись и другие мужики: тоже накануне закопали немного. Вот у нас праздник был в тот год!
«Честные, поэтому такие бедные! Если бы его родители были попроворнее и посмекалистее, как мой отец, не пришлось бы голодом сидеть», – подумал я, но в ответ молча ему улыбнулся.
Микроавтобус остановился на территории скита. Владимир вытащил меня на улицу и усадил в кресло, а сам убежал с ягодами к сестрице, пообещал, что вернётся через минуту. А я опять сидел напротив полуразрушенной церкви, предоставленный своим мрачным мыслям. Солнце припекало. Я и не думал, что в Сибири может быть так жарко.